Чтение онлайн

«…После первого допроса Баркас вернулся в камру и говорит, скажи жене, чтобы посетила бабушку. Она мне дорогб. Пусть позаботаться о ней с умом, тогда всю жизнь в шоколаде будет. Все дословно…»

Несколько серьезных мужиков, словно младшая группа детского сада, пытались отгадать загадку.

– На первом допросе Лодочников не знал, что его жену убили? – спросил Кузин.

– Нет, Юрич ему специально не стал об этом говорить. Мог сломаться раньше времени, замкнуться и вообще… – пояснил Зайцев.

– Согласен, – кивнул старший лейтенант.

– А бабушка-то у него есть? – поинтересовался Исайкин и выдвинул самое простое предложение: – Чего голову ломать – поехали к ней и спросим: приезжал Лодочников или нет?

– Нет у Лодочникова никакой бабушки, – вздохнул Зайцев. – И у его жены тоже нет. И дедушки. Все давно умерли. И вообще это не то. Его родственники в другом городе живут, там же и бабушки похоронены. Он бы не успел за короткое время съездить к ним и вернуться обратно, чтобы сесть в тюрьму.

– Нет, мужики, – веско произнес Каледин, покручивая в руке авторучку. – Не в бабушке тут дело. И не в родственниках. Кстати, что у нас по синему фургону?

– Пока не найден, – доложил Исайкин. – Лодочников арендовал гараж в каком-то гаражном кооперативе. Милиция прочесывает их все. Проверяются автосервисы, там могут «зализывать» отметины от пуль. Участковые на ушах стоят. Скоро найдем.

– А не может речь идти о машине? – подкинул идейку Зайцев. – «Наша старушка» или «наша бабушка» – один хрен.

– Может, ты и прав, – за отсутствием других предложений согласился Каледин. – Про машины тоже говорят «наша бабушка».

– «Она мне дорога», – повторил сказанное Баркасом Исайкин. – Ясно, что своя машина всякому дорога, но Лодочников это особо подчеркнул. Получается, буквально он сказал, что его машина стоит дороже, чем она стоит. Значит, речь идет не о самой машине, а о ее грузе.

– Очень похоже. Как в «Что? Где? Когда?», – согласился полковник. – Тогда с последней фразой вообще проблем нет: «Пусть позаботаться о ней с умом, тогда всю жизнь в шоколаде будет… ». Если жена позаботится о «грузе» и выгодно его пристроит – денег будет на всю жизнь, так?

– Выходит, что так, – поддакнул майор.

– По-моему, это наиболее убедительная и правдоподобная версия, – высказался Исайкин. – Рассчитывать, что какой-то уголовник придумает для малообразованной жены особый код, не приходится, поэтому искать надо машину и груз.

– Да, ты прав, – подтвердил Каледин. – Вряд ли тут какой-то секретный код. Скорее примитивщина. Только есть одно серьезное но, которое все мы пропустили. Лодочников мог бы передать свою «маляву» открытым текстом, как это делают уголовники. Они ведь как пишут: « Васек, на признанку не иди. Все вали на Федьку Лоха…» или« Серый, бери все на себя, мы тебя отмажем… С судьей договорились…» Примитив и никаких секретов. Но Лодочников не сделал этого. Почему?

– Ну, возможно, не доверял Калякину. Он же его толком не знал, – сказал Исайкин.

– Лодочников знал, что мы все будем проверять, – догадался Зайцев.

– Вот! – подтвердил полковник. – Значит, не все так просто. Но машину нужно искать. Синий фургон – это надежда. Если мы его не найдем, то…

Закончить фразу помешал ровный звон прямого телефона генерала Волкова.

– Михаил Юрьевич, зайдите ко мне, – коротко приказал он.

– Есть, товарищ генерал, – ответил Каледин. – Расходимся, мужики. Меня на ковер, а вы носами землю рыть.

Разговор в кабинете генерала Волкова был трудным и мучительным. Факты вещь неумолимая, и ложились они совсем не так, как колода пасьянса. Карты были сданы, но козыри находились в чужих руках.

Выслушав подробную информацию о ходе расследования, генерал устало провел ладонью по лицу.

– Я связывался с СВР. Коллеги говорят, что никаких намеков на осведомленность о наших проблемах у противника нет, – сказал Волков. – Однако нет никаких га'-рантий и обратного. Если транскодер и данные о наших спутниках у них, то они просто выжидают.

– Пресса нам неплохо подыграла, – констатировал Каледин. – И все же уверенности нет…

– Выходит, следствие в тупике и фургон – последняя надежда? – прямо спросил генерал, не желая верить, что гигантские усилия милиции, контрразведки, пограничников, внешней разведки не увенчались успехом. – Транскодер может быть в нем, а Пилата уже убрали?

– Розыск машины лишь необходимое следственное действие, – уточнил полковник. – И строить большие надежды я бы не стал. Пилат на свободе, он очень осторожен и дерзок. Машину преступник может найти раньше нас.

– По большому счету главное для нас – найти «секретно или установить, что они раскрыты противником, – высказался Волков. – Маньяк для нас – задача номер два.

– И да и нет, – уклончиво ответил Каледин. – У меня появилась одна идея, на основе которой можно выстроить неплохую оперативную комбинацию.

Генерал заметно оживился. Он знал, что в тупиковых ситуациях полковник никогда «не складывает лапки», а продолжает действовать до последнего, отрабатывая новые, порой неординарные ходы. Чего-то подобного он ждал от него и теперь.

– У Пилата отняли добычу, по сути – деньги. Теперь он будет необычайно активен, агрессивен и опасен. С большой долей уверенности можно предположить, что у него транскодера нет – Лодочников спрятал все. Только этим можно объяснить убийство и истязание Пилатом жены подельника. Преступник ищет транскодер так же, как и мы. Его торопит неизвестный нам «заказчик»…

Полковник вытащил сигареты.

– Разрешите?

– Валяй и меня угости, – подобрел генерал. От успеха работы полковника зависит и его будущее.