Забавы Пилата
Шрифт:
У светофора Сухарик законопослушно дождался зеленего света и перешел дорогу. Чуть замедлив шаг, он рассматривал припаркованный у тротуара красавец «БМВ» пятой серии, пытаясь на глаз отличить: «немецкий или „калининградский“ [9] ? Для неспециалиста – занятие совершенно бесполезное, и парень уже собрался пройти мимо…
Вдруг рядом резко затормозил «жигуль». Из открытого окна парня кто-то грубо окрикнул:
– Никак гражданин Калякин новый приемник высматривает?
9
Сухарик имел в виду географию сборки.
Сухарик обернулся и без малейшего удовольствия узнал «уволенного из органов» оперуполномоченного уголовного розыска Мальцева, вылезающего из машины с явно недобрыми намерениями.
– Слишком ты быстро на свободе оказался, – недоверчиво смотрел тот на недавнего арестанта. – На дело идешь?
В голосе милиционера сквозили презрение и издевка. Чувства вполне понятные – ловишь всякую шваль, под пули и ножи подставляешься, а ее тут же продажные доброхоты на волю отпускают. Обидно, блин!
Наблюдавшие за Мотылем оперативники не сразу поняли, что происходит. Кузин посмотрел на Мальцева в бинокль, но под описание Пилата тот не подходил.
Для прояснения ситуации старлей связался с подвижным КП.
– Киев, внимание, я Двадцатый! – запросил он в эфир. – Около Мотыля остановился красный «жигуль». Какой-то мужик говорит с ним на повышенных тонах. Быстренько пробей номерок…
– Говори, – ответил дежуривший сегодня на подвижном КП майор Зайцев. – Уже проверяем…
Напичканному современной техникой «Мерседесу» контразведчиков, не очень приметному при движении в плотных городских потоках, на маленьких улочках приходилось все время прятаться. В целях конспирации фургон не подходил близко к объекту наблюдения. В операции «Замена» это был «второй эшелон обороны» и оперативный штаб. Первым же являлась более мобильная опергруппа, осуществлявшая непосредственное наблюдение за Мотылем и находившаяся рядом с ним. В отличие от «простых наружников» группа выполняла более широкие задачи.
Тем временем старлей вытащил из сумки направленный микрофон-«трость» и через открытое окно направил в сторону красного «жигуля»…
– А тебе-то что! – с нескрываемой неприязнью огрызнулся Сухарик. – О моей свободе раньше надо было беспокоиться, пока из милиции не поперли! А теперь она тебя волновать не должна!
Что еще мог он ответить человеку, по вине которого были «допущены многочисленные процессуальные нарушения» и которого управление собственной ментовской безопасности самого выперло из органов?
– Бывай, начальник, – небрежно бросил паренек и собрался уходить…
Можно представить и чувства милиционера. Сухарик был грубо схвачен за руку и остановлен.
– Чего-чего ты несешь? – угрожающе прорычал Мальцев, вылупив от непонимания наливающиеся кровью глаза. – Ко-го-о там из органов уволили?
– Тебя.
– Да ты разговорчивый, я смотрю, после изолятора стал! А как, интересно, тебя выпустили? До суда, что ли? Ты кому-то там денег дал, сбежишь, а я потом должен тебя по новой ловить?!
– Щас! До суда, – окрысился Сухарик. – Дело закрыто за отсутствием состава преступления. Понял! А тебя УСБ уволило! Катись отсюда, мне некогда.
Относительно скромный некогда паренек сам не ожидал от себя такой смелости. Просто в нем говорила обида.
Войдя в базу данных ГИБДД, Зайцев ввел проверяемый номер и очень скоро получил неожиданный ответ. По спецсвязи он тут же связался с управлением и переговорил с Калединым, затем снова вышел на Кузина.
– Двадцатый, эта машина на спецучете милиции.
– Я уже понял, что это менты, – ответил Кузин, не вынимая из уха миниатюрный наушник направленного микрофона. – Они старые знакомые – этот мент задерживал Мотыля, – сообщил он.
– Вы на камеру их пишете? – уточнил Зайцев.
– Разумеется, – подтвердил старлей.
– Включите транслятор, чтобы мы у себя тоже «картинку» видели, и следите за развитием ситуации. Первый сказал, что, пока Мурена не появится, с Мотыля ни один волос не должен упасть. Принимайте самостоятельное решение, исходя из обстановки.
– Понял вас, – ответил Кузин, щелкнув кнопкой видеопередатчика. В тот же момент закамуфлированная в «Мерседесе» телевизионная антенна приняла сигнал видеокамеры. В фургоне вспыхнул монитор. На экране «соньки» появилось изображение улицы, красного «жигуля» и двух жарко спорящих парней.
Не хватало только звука…
Зато у старшего лейтенанта Кузина звук был, и, слушая разборку спорщиков, он уже подумывал о способе воздействия на милиционера и его нейтрализации, поскольку по-хорошему тот с Мотылем расходиться не собирался…
Ошарашенный новостью о своем увольнении, Мальцев быстро отошел от замешательства и, восприняв это как попытку оскорбления, перешел к решительным действиям.
– Щас опять в камеру поедешь. Ну-ка, предъяви документы, умник! – со злостью прошипел он, зачем-то вынимая наручники.
Слышавший весь разговор, Кузин выдернул из уха наушник и, бросив на сиденье микрофон, схватил барсетку водителя. Выскакивая из машины, он крикнул напарнику:
– Я у тебя сумку украл!
Тот врубился не сразу.
Оперуполномоченный Мальцев крепко схватил упиравшегося Сухарика за руку, прицениваясь к ней «браслетом»… но был отвлечен громким истошным криком:
– Сто-ой! Ограбили! Держите его!..
По улице бежал парень. Крепко сжимая сумку-визитку, он воровато оглядывался на бегущего за ним и орущего во все горло мужика. Пробегая мимо Мальцева, парень зацепил его плечом, чуть не сбив с ног. Споткнулся, не выпустив сумки, и побежал дальше…
Оперуполномоченный Мальцев сразу понял – это ограбление. Причем преступника можно взять с поличным.