Забавы Пилата
Шрифт:
Зная, что не ездил в такси уже долгое время и никаких денег потерять не мог, парень насторожился. Кто-то приходил узнать его телефон и адрес…
Не к добру.
Сшитую степлером пачку квитанций Сухарик опустил в карман с таким видом, будто они действительно были перепачканы жиром.
– Не в красной майке, случайно, и черных джинсах? – спросил он.
– Да, да! Он только недавно ушел. Ждите, он вам позвонит…
– Ну, блин, спасибо! Уже позвонил! – недовольно проворчал парень, готовый убить «тупую бабу». – Какого хрена вы чужие адреса раздаете? Кошелки…
– Ах ты, хулиган! Таких, как ты, надо в милицию сажать! – раздался срывающийся на фальцет истеричный крик.
– Уже сажали! – бросил напоследок Сухарик и, хлопнув дверью, вышел. – Вот дура! – повторил он с чувством. Но его реплику никто не слышал.
«Красной майки» поблизости не оказалось, и это было приятно. Просто в такой погожий день совсем не хотелось трепать себе нервы из-за какого-то идиота, перевоспитать которого все равно невозможно. «Горбатых» нужно править по-другому – в соответствии с поговоркой…
Калякин вдохнул теплого воздуха, посмотрел на небо и зашагал домой. Он не заметил, как следом подозрительно медленно потащилась белая «восьмерка».
Осьминог обид не прощал.
«И все-таки, кому мог понадобиться мой адрес? – думал Сухарик. Посмотрев сначала налево, затем направо, он перешел дорогу. – „Военные“ мой адрес и так знают. „Моя милиция“ – тоже давно стережет. Маньяк-убийца, за которым все охотятся? А может быть, этот придурок в красной майке еще один маньяк? Дураки красное любят! А как же тогда фоторобот? Не того ищут?»
От внезапно родившейся догадки внутри похолодело. Если маньяк интересуется адресом, значит, собирается навестить?
Осьминог не терзался размышлениями, потому что отмерять по семь раз не привык. Он медленно ехал по дороге, не выпуская обидчика из поля зрения. Лишь когда тот углубился во дворы, Осьминог оставил машину у обочины и отправился дальше пешком. Его помыслы были просты и незатейливы, а как нож входит между ребер, Осьминог знал не понаслышке. Он давно забыл про адрес, переданный Ротану, и не заметил, что с каждым шагом неуклонно приближается именно к тому дому, который искал бригадир.
Впереди маячила спина «борзого урода», беспечно ведущего убийцу за собой.
Черный проем собственного подъезда на этот раз вызывал неприятное чувство тревоги и настойчивое желание пройти мимо. Многие люди, чувствующие приближение катастрофы, могли бы изменить ситуацию, но не сделали этого по одной простой причине: они банально не верили ни в какие предчувствия, знаки и предупреждения свыше. Пренебрегли интуицией и за это поплатились. По этой же причине и Сухарик не прислушался к собственному внутреннему голосу и свернул к дому.
Осьминог радостно прибавил шаг.
Сухарик уже приближался к подъезду и, возможно, вошел бы в него, когда случайно, боковым зрением, увидел догоняющего его угреватого парня в пролетарского цвета майке. Того самого, из ДЭЗа. Тут в мозгу что-то щелкнуло, запоздало включив предохранители. Ангел-хранитель не бездействовал.
«Раз „красная майка“ интересовался адресом, то в свой подъезд заходить не стоит», – подумал Сухарик и прошел мимо.
Осьминог ускорил шаг, переходя на бег.
Сухарик прошел мимо сверкающей лаком «Деу», припаркованной у тротуара, но она казалась ему тусклой и непривлекательной. Слух был настроен на ускоряющиеся шаги сзади.
Сухарик понял, что разминуться не удастся, и повернул к соседнему подъезду. Он открыл дверь и, поймав зрением приближающуюся фигуру с обезьяньими руками, нырнул в подъезд. Парень не знал, как надо поступать, когда тебя преследует маньяк, и сам вошел в клетку. На секунду Сухарик растерялся: бежать наверх по лестнице, вызвать лифт или просто затаиться? Но едва он ступил на лестницу, как дверь парадного с шумом распахнулась, и в помещение влетел Осьминог.
– Ну что, фраерок, свиделись? – негромко, но страшно произнес «угреватый». Не произнося ни слова, он бросился на Сухарика. Удары посыпались, как картошка из мешка. Парень старался держать оборону, не предпринимая контратак, но противник был нагл, агрессивен и безжалостен. Он напирал, намереваясь покончить с парнем. Сухарик тоже пошел в наступление. Выбросив ногу, он ударил Осьминога в грудь и бросил его к подножию лестницы. Но враг снова кинулся на штурм высоты. Сухарик отбивался руками и ногами, но бандит был силен и напорист. Осьминог выдавливал парня наверх.
Сухарик медленно отступал, поднимаясь к лифтовой площадке. Он понимал, что, пока он выше противника, преимущество на его стороне. Как только Осьминог выгонит его к лифтам, шансы на благоприятный исход резко уменьшатся. В пустом подъезде гулко отдавались шлепки ударов, тихий мат, шарканье подошв и зловещая аура беды. Людей, как назло, не было: никто не входил и не выходил из подъезда. Мертвое время.
Когда в полутемном подъезде сверкнул нож, у Сухарика сработало древнее животное чувство, позволявшее людям выжить в безвыходных ситуациях. Время будто двинулось вспять, давая возможность лучше видеть происходящее. Движения противника замедлились, а собственные мышечные реакции обострились. Все внимание Сухарик сосредоточил на ноже. Лезвие летало как бумеранг, вычерчивая запутанные траектории. Парень уворачивался. Отпихивая Осьминога ударами ног, он удерживал его на расстоянии.
Отбрасывая зловещие блики, нож мелькал перед глазами. Режущая сталь просвистела в опасной близи от левого уха. Сухарик улучил момент. С уходом с линии атаки и поворотом корпуса он отбил оружие в противоположную сторону. На захват руки парень не решился, поскольку не имел четко отработанного навыка. Придерживая вооруженную руку, Сухарик нанес сокрушительный удар. Грязные руки Осьминога не смогли задержать летящий в лицо кулак, и тот удачно врезался в нокаутирующую область скулы. Вероятно, для Сухарика это было простым везеньем, поскольку боксом он никогда не занимался, но удар оказался решающим. Запрокинув голову, бандит на время выпал из реальности и потерял ориентировку. Он начал заваливаться на спину и, не найдя опоры, рухнул на перила. Мощная шея угодила в узкий, сужающийся как рогатина проем между поручнями верхней площадки и лестницы. Две металлических полосы, как тупые ножи гильотины, врезались в шею Осьминога. Это был смертельный капкан.
Раздался утробный хрип. Нож стукнулся о пол. Тело выгнулось и расслабилось. Бандит затих. Из окрасившегося в красный цвет рта показалась вялая темная струйка.
Все произошло столь быстро и нелепо, что не сразу дошло до сознания. Сухарик растерянно посмотрел на мертвого Осьминога и испуганно попятился. Ноги его подогнулись.
Получалось, что он убил человека! Это наихудшее из всего, что с ним могло приключиться. Плевать, что он только защищался, при нашем справедливом правосудии и отсутствии денег в кармане – это верная тюрьма. А она, как говорил Зощенко, не место для интеллигентного человека.