Чтение онлайн

Пожалуй, начну прямо сейчас.

— Расскажи, чем ты занимаешься. Только давай без работы. Уверена, что там ты большой босс, который гоняет всех ссаной метлой.

— За идею с метлой — спасибо. Непременно куплю.

— Без проблем. Пользуйся на здоровье, — пафосно киваю я, — у меня таких идей полно.

— Не сомневаюсь.

— Так что насчет тебя?

— Демид Барханов, — представляется, головой обозначив едва заметный поклон. — Не уверен, что тебе будет интересна, моя скучная и правильная жизнь.

— А ты попробуй. Например, расскажи, как ты оказался в том клубе.

— Друг покупает его. Пригласил заценить новые владения.

— Ооо, — удивление само прорывается наружу, потому что даже представить боюсь, сколько может стоить целый клуб.

Мне трудно мыслить такими категориями. У меня из доходов только средняя стипендия, да мелкие подработки, мама работает за самую обычную зарплату, да и сестра то же. Клубы мы точно не покупаем, а Демид так спокойно, так обыденно об этом говорит, без хвастовства и пафоса, что я понимаю, что клуб — это ерунда, просто игрушка.

Боже, с кем я связалась.

— Ну и как тебе? В клубе? Повеселился?

— Нет, — равнодушно жмет плечами, — меня такие развлечения не впечатляют.

Было скучно.

Несносный сноб. Значит, скучно тебе было? Сейчас развеселю. Уверенно разворачиваюсь к передвижному литку, с яркой вывеской в виде улыбающегося хот-дога.

— Ты куда? — он бесцеремонно перехватывает меня под локоть, и мне стоит огромных усилий, сдержать дрожь. Снова простреливает, когда его пальцы касаются обнаженной кожи. Причем не только меня. Он тоже замирает, напряженно глядя на то место, где произошло соприкосновение.

— Я же обещала тебя накормить, — киваю на лоток, и с удовольствием замечаю, как у Барханова дергается щека.

— Не уверен…

— Что не так? Девушка пригласила, девушка угощает, — растекаюсь в кровожадной улыбке, — или боишься?

— С чего бы это? — отпускает мою руку. Сердце снова сжимается, в этот раз разочарованно.

— Ну может ты ничем кроме фуагры с трюфелями не питаешься? — намеренно коверкаю слова, — и твой нежный, избалованный желудок не справится с едой пролетариата? Я-то по-простому привыкла, по рабоче-крестьянски.

Прекрасно считывает мою издевку:

— Почему же? Иногда к фуаргам добавляется устрицы и филе миньон.

— У, как все запущено, — сокрушенно качаю головой, — тогда, пожалуй, не стоит рисковать. Я не уверена, что после такого ты выживешь. Это еда для сильных духом.

Слабые — погибают.

Он все-таки ведется. Сколько бы лет не было мужику, какое бы положение он не занимал, но внутри него, очень-очень глубоко сидит задиристый пацан, которого можно развести на слабо.

— Неси свои деликатесы, — разрешающе взмахивает ладонью и отходит к поручням, огораживающим спуск к реке.

Зря он отошел. Ох, зря. Такие вещи контролировать надо.

— Девушка, — подскакиваю к пышной румяной продавщице, — мне бутылку воды и два хот-дога, пожалуйста. Один простой, а второй с горчицей, перцем, чесноком. По максимуму. Так чтоб прямо жгло и полыхало.

Кому-то сейчас будет о-о-очень вкусно.

Продавщица добросовестно выполняет мой заказ и вручает мне два хот-дога в бумажных конвертах. Главное не перепутать, где какой.

— Прошу, — протягиваю Барханову тот, что с огоньком. Он принимает его с ленивой снисходительностью, и наблюдает за тем, как жмурюсь от удовольствия, откусывая первый кусочек.

Жую, всем своим видом показывая, что мне нравится, а мне действительно нравится. Удовольствие искреннее, поэтому Демид верит и делает первый укус.

Секунду ничего не происходит.

Потом он как-то нервно дергает кадыком, пытаясь сглотнуть, и на щеках появляется румянец.

— Вкусно, да? — шамкаю, облизывая губы.

Медленно моргает. В глазах такое изумление, что хочется ржать, но я держусь.

Снова кусаю и кивком подначиваю его к продолжению.

— Ешь, пока тепленькое. Остынет — будет невкусно. Или не понравилось?

— На троечку, — сипит.

— Так и знала, — пренебрежительно фыркаю, продолжаю есть не скрывая удовольствия, — передо мной матерый зануда и фуагроед.

Демида передергивает, но он снова кусает. Его явно коробит от того, что девчонка уплетает за обе щеки и не морщится, а он не в состоянии справиться с несчастной сосиской. Теперь уже румянец приобретает багровый отлив, и на лбу выступает мелкая испарина.

Мысленно благодарю продавщицу за такой термоядерный хот-дог и продолжаю наблюдать за его мучениями. У него, наверное, полыхает до самого выхода.

Так себе месть, конечно. Но все лучше, чем ничего. Пусть не выпендривается.

Я первая уминаю свою порцию и со счастливым вздохом открываю бутылку:

— Просто блаженство, — делаю пару глотков. — Водички?

Демид, откинув свои манеры чопорного барана, выхватывает у меня из рук бутылку и махом осушает ее до дна.

Эх, как его припекло.

— Давай еще по одной? Я сегодня щедрая. — Уже достаю из сумочки свой кошелек, но он ловит меня на ходу и просто тащит прочь от лотка.

— Все, спасибо, сыт, — рычит.

— Как знаешь, — я едва поспеваю за ним и при этом пытаюсь не улыбаться.

Счет открыт, Демид. Одну эмоцию я из тебя уже выбила.

Самое дурацкое из моих свиданий. Если это вообще можно считать свиданием, потому что у меня такой напряг, что словами не передать, а у Демида вид человека, который искренне недоумевает, какого хрена его сюда занесло.

Я не знаю, как это называется, но между нами то и дело проскакивают искры.