Шрифт:
«Откуда во мне появилась эта боль?
Я убегаю, но она всё равно остаётся со мной.
Так разорви меня и выплесни наружу
Всю ту дрянь, которая визжит и кричит внутри меня,
Эта боль по-прежнему ненавидит меня,
Так что держите меня, пока оно не уснёт…»
Джеймс Алан Хэтфилд
4,5 млрд лет до н.э.
Грохот…
О Боги!
Какой невыносимо громкий, жуткий грохот и вой!
Раскаленные потоки, как змеи расползаются в разные стороны, жаром выжигают мои глаза! Пепел залепляет мой рот, дождь из камней осыпает мою плоть!
Я – Земля!
Я – Тело?!
Я – Нечто, осознавшее себя в мучениях, и содрогающееся в руках космического палача…
О Боги!
Я почти теряю сознание от страха и боли, рыдаю своими реками, вскипающими от раскаленных извержений, рвущих мою поверхность, моё я… Моё Я…
Я! Я! Я!..
1979-й год
– Зайка…
– Папуль, ну хватит уже меня так называть, как глупого кролика! Мне уже почти шесть и мне скоро в школу!
– В школу… – отец съёжился и словно постарел, девочка была инвалидом-колясочником и скорее всего школа-интернат будет для неё не лучшим местом…
– Ну… Викусик, тебе подходит?
– Мне нравится Викка!
– Кка?
– Да, с двумя КК.
– А почему так? – искренне удивился отец.
Девочка задумалась, но не ответила, сделала вид, словно не услышала вопрос:
– Ты мне так и не рассказал, кто такие волшебники! Настоящие волшебники, а не как в глупых сказках и в кино. Ты же учёный, папуля, ты должен знать всё!
– Хм… Интересный вопросец, и откуда только в твоей милой головке такие берутся?
На ангельском личике ребёнка засияла улыбка.
– Спи, милая… Пусть тебе приснятся добрые волшебники…
Остров Мэн.
Серебряный лунный диск божественным оком навис над беспокойным морем.
Скупой, но величественный пейзаж.
Среди низкорослой растительности к скалистой гряде, опоясавшей холмы, движется группа людей.
Путники одеты в болотно-зелёные одежды, украшенные тончайшей вышивкой с узорами и символами.
Такую не может носить простой человек, и они не просты. Эти люди – кельтские жрецы – друиды, сегодня самая важная ночь в их жизни, самый главный Сауин.
В условленном месте магов ждала горстка воинов во главе с женщиной. Воины окружили пленника – римского легионера, на лице его отчаяние и страх, он слышал много жутких историй о стране колдунов, поклоняющихся подземным богам и Плутону.
Один из друидов промолвил, обращаясь к воительнице:
– Передайте нам пленника, когда мы будем готовы, за вами пришлют.
Та кивнула воинам, и они отдали легионера жрецам, те двинулись дальше…
В центре мегалитических развалин, покрытых вековыми мхами, жрецы развели огромный костёр из заранее подготовленных сучьев.
Костёр этот служит маяком, чтобы призвать Его с другой стороны, но костёр не главный элемент ритуала…
Вика заворочалась, её худое безобразное тело пару раз конвульсивно вздрогнуло, и, снова погрузившись в сон – расслабилось…
Друиды столпились вокруг плоского, как стол валуна, на нём, в луже буро-красной жидкости лежал обнаженный человек со вспоротым животом… Он был жив, специальный отвар обезболивал и сохранял сознание.
Главный из магов погрузил руки в одуряюще пахнущую свежей кровью рану и забормотал какие-то слова, остальные послушно ему вторили.
Бормотание постепенно превратилось в монотонное пение… Несчастный даже не морщился, он вовсе не ощущал боли, а когда руки мага начали вытаскивать его внутренности, улыбка безумца прорезала его белое, покрытое испариной лицо…
В разгаре таинства налетел порывистый ветер, пронизанный колючим ледяным дождём.
Звёзды выстроились так, как указывали камни, земля завибрировала, послышался низкочастотный гул, ощущаемый всем телом, тени от бушующего костра заметались и…
Из непроницаемо чёрного моря поднялась светящаяся бирюзой сфера, которая медленно двинулась к берегу.
Главный из друидов – оракул сразу же поспешил в пещерное укрытие у самой воды и остался там ждать прихода того, кого они призывали…
– Проснись, проснись, – кто-то шептал Вике незнакомым, но каким-то очень родным и важным её душе голосом, – Проснись!
Конец ознакомительного фрагмента.