Чтение онлайн

– Ты чего? – удивился Колька.

– Там это… он сидит.

– Кто, он?

– Летчик, наверное, в шлеме… Только у него глаз нет.

Ребята нерешительно замялись, потом Вася сказал:

– Ну и что? Мы же не считали, что придем, и вот тут они в сторонке на тряпочке, пистолеты для нас лежат. А мертвых нечего бояться. У нас в блокаду в сквере во дворе они неделями лежали зимой, пока «похоронка» за ними приедет. Давайте, вот тут, где пролезть можно, стекло выбьем и посмотрим.

Выбили самый большой фрагмент остекления. Вася осторожно, держа топорик в руке, заглянул внутрь. В кабине в одном из кресел висел, наклонившись вперед, пристегнутый ремнями,… нельзя сказать, человек, скорее скелет, в шлемофоне и черной кожаной куртке с двумя сквозными рваными дырами. Пустые глазницы невидяще смотрели вперед, с открытых частей лица и рук свисали какие-то лохмотья. В кабине возле второго и третьего кресел лежали останки еще двоих членов экипажа. Внутренняя дверь, ведущая из кабины в отсек самолета, была приоткрыта и там, в свете, проникающем сквозь многочисленные пробоины в обшивке, были смутно видны лавки вдоль одной стены фюзеляжа и очертания разбросанных останков еще нескольких человек с горбами парашютных ранцев на спине.

Вася высунул голову обратно:

– Там их много, может быть, десант перевозили. Давайте залезем, посмотрим.

В самолете было сухо. Сквозь дыры в остеклении задувал свежий ветер, и слабый запах тления едва чувствовался. Из-за сильно наклоненного пола приходилось держаться за спинки кресел. Преодолевая естественное отвращение, Сашка остро отточенным лезвием топора перерезал поясной ремень летчика и снял увесистую кобуру. Обтерев о штаны, он засунул ее за пазуху. То же проделал и со вторым летчиком, на этот раз кобура досталась Васе, у третьего члена экипажа оружия не оказалось, но зато на тонких костях запястья левой руки у него на кожаном ремешке висели часы. Сашка отстегнул их, покрутил заводную головку, приложил к уху.

– Идут! – с восторгом завопил он.

Колька с Васей, забыв прежний испуг и осторожность, осмотрели двух других летчиков, но их часы оказались разбиты. Хозяйственный Колька сказал: – Давайте один парашют с собой возьмем. Из него знаете, сколько рубах и платьев нашить можно. А у меня три сеструхи и мать.

Топором же отрезали ремни одного парашютного ранца и выбросили его через дыру в фонаре, затем выбрались сами. Сашка с Васей были в приподнятом состоянии. Еще бы, так быстро и просто сбылась одна мечта, да еще и часы, о которых никто из них даже и мечтать не смел. Первым дело парни бросились осматривать свое оружие.

Сашка вытащил из кобуры тяжелый пистолет с рубчатой рукояткой, прицельной рамкой и длинным тонким стволом с мушкой.

– О! Класс – парабеллум.

Вася тоже вытащил свой пистолет, он был очень похож на Сашкин, только меньше по размеру.

– Ну-ка, дай посмотреть, – покровительственно и свысока, как человек понимающий, сказал Сашка. – Это – вальтер. У меня, конечно, получше, но и твой ничего.

Он передал пистолет обратно Васе.

– Может, постреляем? – робко предложил Вася.

– Что, жить надоело?– усмехнулся Сашка, – Их сначала чистить надо. Если в стволе ржавчина, разорвет. Я такой сам разбирал, мне Данилыч, оружейник с полигона показывал. Там все просто, только отвертка нужна. До дома доберемся, у отца инструмент есть, масло ружейное тоже, им мать швейную машинку смазывает.

Ребята подняли брошенные возле самолета корзинки. Ранец с парашютом решили нести по очереди. Выйдя из болота, направились в сторону малинника, который был недалеко. Кусты были усыпаны перезрелыми темно-бордовыми ягодами. Первым делом они от пуза наелись вкуснющей малины, заедая ее черным хлебом, который захватили с собой из дома. Корзинки наполнили быстро, достаточно было наклонить ветку над корзиной и тряхнуть ее, чтобы ягоды сами падали.

На обратной дороге с Кольки взяли слово, что про пистолеты он ничего не расскажет, а часы можно и показать. Все равно надо было как-то объяснять, откуда взялся парашют.

Домой добрались часам к пяти. Подходили к деревне задворками, спрятали пистолеты в одном из стогов, отметив место воткнутым кустиком полыни. Никого из взрослых дома не было, и все трое, взяв удочки, отправились на речку, где они сначала долго купались, а потом до захода солнца рыбачили с лодки на песчаном плесе. Как раз на закате им здорово повезло, одного за другим вытащили пять здоровенных лещей. Домой вернулись уже в сумерках. Там их поджидали Михаил и Колькин отец Павел.

– Так, ну-ка, парни, рассказывайте, откуда это? – спросил Павел, показывая парашютный ранец, оставленный Колькой дома.

– Небось в самолет, что на Курдюмовском болоте лежит, лазили? – добавил свой вопрос Михаил.

– Ну да, – робко ответил Вася.

– А что это запрещено? Самолет-то немецкий! – с вызовом заявил Сашка.

– Да ты не ерепенься, парень, – остудил его Павел, – мы и сами в прошлом году пытались к нему подобраться, да уж больно топко было, опасно. А нынче, значит, болото подсохло. Вот что, ребята, у нас к вам еще просьба будет. Деревня, сами видели, живет бедно. По трудодням одни палочки получишь, продукты в город возить далеко, да и не на чем. А вот это, – кивнул он на ранец, – здорово бы нас выручило. И каждой бабе по кофточке да по платью, и детишек одеть можно, да и мужикам рубахи. А если там этого добра много, то можно и на продажу пустить.

– Да вы что! – заходил ходуном Колька, почувствовавший, что ожидавшееся наказание отменяется, – там их много, он парашютистов вез, самолет-то.

– Вот и ладно. Значит, мы просим вас, ребята, – кивнул Васе и Саше Павел, – завтра с Колькой пойти к самолету еще раз. С вами еще двое женщин будут, они лошадь с телегой возьмут, подъедут к болоту, там какая-никакая, а дорожка есть, правда в объезд. Встанут они недалеко от болота. А ваша задача – стаскать туда из самолета все парашюты, ну может, чего еще полезное найдете. Я гляжу, вы часами обзавелись, так что если еще найдете, пусть даже поломанные, берите.

– Только смотрите, никакого оружия, это строго-настрого, – сказал Михаил.

– Да они, уж, поди, притащили, – усмехнулся Павел, – но смотри, парни, дело ваше, только в деревне чтобы ни одного ствола нового не появилось после вашего отъезда, у нас тут инвалидов хватает. И, чур, если у вас будут неприятности, то мы к ним никакого отношения иметь не будем. А рыбу давайте, я сейчас лещей в коптильню подвешу. Чурки ольховые у меня есть, так что с собой рыбку и увезете.

На следующий день рано утром, договорившись, где встретят подводу, ребята отправились по проторенной дорожке. На этот раз добрались быстрее, шли по болоту уже без прежнего страха, по старым следам. Когда залезли в самолет, первым делом выбросили два оставшихся парашюта из пилотской кабины, оба оказались простреленными, затем пробрались в транспортный отсек. Здесь ходить приходилось очень осторожно, на полу валялись останки, по крайней мере, десятка человек.

Преодолевая брезгливость, ребята собрали парашюты, часы. В этот раз брали и разбитые, Павел сказал, что в городе берут и такие, чтобы отремонтировать или для запчастей. Собрали также ножи, висевшие в ножнах у каждого десантника. На полу под лавкой стояли два длинных металлических ящика, на которых были какие-то надписи, состоявшие из смеси букв и цифр. Сашка сбил с одного обухом топора замочек и просунув лезвие топора под крышку открыл его. Там, аккуратно упакованные, лежали несколько автоматов с откидными металлическими прикладами и запасные рожки-магазины к ним. Вася знал, что такой автомат называется «шмайссер». Сашка взял один, положил в карманы два рожка и повесил автомат на плечо.