Чтение онлайн

— К чему? Ну да, можно ничего не говорить. Можно позволить этому гноиться еще одиннадцать лет. Ладно. Раз уж вырвалось само — давай решим сейчас. Нам не нравилось на Земле, поэтому мы улетели. Так?

Я кивнул.

— Но это плохой ответ на вопрос, — продолжал Брок, — Что тут исследовать? Зачем блуждать от планеты к планете? Нигде нельзя дышать, нигде нет ни людей, ни городов. На Ригеле-пять есть зеленые крабы, на Кафе — песчаные рыбы. Какого черта мы ищем, Хаммонд?

— Может, себя? — спросил я очень тихо и спокойно.

— Не мути воду, — презрительно скривился Брок. — Мы ищем себя? Да мы стараемся себя потерять.

— Неправда!

— Лучше признайся…

За кварцевым иллюминатором на каменистой земле, усыпанной щебнем, вились грубые лианы, почти как древесные стволы. Они шевелились, вяло и неуклюже.

— Мы покинули Землю, потому что не сумели приспособиться. Слишком людно и слишком грязно для наших деликатных натур. Выбор у нас был простой: либо спрятаться в собственную раковину лет на восемьдесят, либо сбежать к звездам. Мы сбежали. Но здесь никого нет, кроме нас двоих.

— Мы хорошо приспособились друг к другу, — заметил я.

— И что с того? Сможем ли мы вписаться в земное общество? Вот ты, например, хочешь обратно? Помнишь ту команду, Мак-киза и Хогмута? Они вернулись на Землю после тридцати трех лет в космосе. Согласно отчету, крыша у них поехала через восемь минут после посадки.

— Хорошо, вот тебе вопрос попроще: с чего ты вдруг решил ныть? Именно сейчас. Мог бы сдержаться.

— Попроще? Видишь ли, это часть того же самого вопроса. Я нашел ответ, и он мне не нравится. Мы здесь потому, что на Земле нам ничего не светит. Мы там не справимся.

— Ерунда!

— Ерунда? — Брок кисло улыбнулся. — Ладно, предложи что-нибудь другое. Хаммонд, мне действительно нужен ответ. Немедленно.

— Почему бы нам не выпить? — кивнул я в сторону синтезатора.

— Потом. Когда закончу искать ответ.

В моей голове детали происходящего понемногу сложились в четкую картину. Брок, всегда полагавшийся на себя, Брок, вечно уверенный в себе, исчерпал до дна свою самодостаточность, заглянув слишком глубоко.

— В восемь лет мне пришло в голову спросить отца, что находится за пределами вселенной, — сказал я. — Ну, если вселенная содержит по определению все на свете, что лежит за ее пределами? Отец посмотрел на меня, рассмеялся и посоветовал об этом не думать. Но не получилось: я размышлял до глубокой ночи и проснулся с головной болью. До сих пор не знаю, что там, снаружи.

— Вселенная бесконечна, — насупился Брок. — Она замыкается на себя.

— Вполне возможно. Но я все думал об этом. Меня беспокоила Первопричина. Беспокоила, пока не повзрослел.

— Или пока не освоил растительный образ жизни, — ядовито улыбнулся Брок. — Укоренился в болоте своего невежества и сидишь тихо, потому что вырываться на свободу слишком больно. Угадал?

— Ты ошибся, Брок. Я вступил в корпус исследователей.

День подошел к концу. Я заснул в гамаке и увидел сон, яркий и неприятный. На следующее утро сон долго не хотел отпускать меня, оставшись наростом на теле реальности.

Брок хмуро молчал до самого вечера, и долгая пешая прогулка по унылой «тундре» не улучшила его настроения. Набрав код на панели, он взял пару коктейлей, поставил диск Сибелиуса, воткнул наушник в ухо и мрачно уставился в темнеющее небо за стеклом иллюминатора. У Альфекки-II нет луны, потому ночь здесь черна, как в космосе, только звезд гораздо меньше из-за мутной атмосферы.

Помню, что я наконец задремал. Слева хрипло дышал Брок, и моя сила воли растворилась в полусне, я не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Когда я погрузился еще глубже, пришли сны.

Наверное, их породило горькое замечание Брока о том, что я «укоренился в болоте своего невежества».

Я освоил растительный образ жизни в буквальном смысле. Пустил материальные корни в почву, оставаясь самим собой.

Приковал себя к месту помимо желания.

Пойманный за ноги, я не мог вырваться, как ни старался. Оставалось только размышлять.

В воздухе качались руки — или ветки?

Я прикован.

Корчась, я мечтал достать до каменной гряды на горизонте, продвинуться хотя бы на ярд, хотя бы на дюйм. Тщетно. Меня зажало в могучем капкане с бархатными челюстями. Ни боли, ни мучений, ни возможности пошевелиться. Я просто врос в землю.

Я проснулся, мокрый от пота. Брок спал в своем гамаке — кажется, мирно. Хотелось рассказать о кошмаре, но я не стал его будить.

И в конце концов заснул опять.

Без сновидений.

Будильник зазвонил в семь ноль-ноль, почти за час до рассвета.

Брок встал сразу. В полусне мне слышалось, как он расхаживает по каюте. Продолжит ли он вчерашнее, думал я, стряхивая с себя остатки пережитого. Будет ли снова жадно искать ответа? Будет ли исходить желчью?

Надеюсь, что нет. Если Брок сломается, нашему экипажу конец. После одиннадцати лет совместной работы другой партнер мне не нужен.

— Хаммонд? Ты проснулся?

Вчерашнего раздражения в его голосе не было, но появились другие нотки. Неясные, пугающие.

— А? Ага. — Я зевнул, — Набери там… закажи мне завтрак. Пожалуйста.

— Уже сделано. Вылезай из мешка да иди-ка сюда. Посмотри.

Неуклюже вывалившись из гамака, я потряс головой, прикидывая, куда идти.

— Ты где, Брок?

— У окна на втором уровне. Есть на что посмотреть.

По винтовой лестнице я поднялся на обзорную площадку. Брок, смотревший в иллюминатор, не обернулся.

— Знаешь, какой странный сон мне приснился? — начал я.

— Ерунда. Ты сюда посмотри, — перебил Брок.

Поначалу я не заметил ничего особенного. Пестрый ландшафт вроде бы не изменился: оранжевая каменистая почва, темно-синие деревья, путаница зеленых лиан, утренний сумрак. Через мгновение я понял свою ошибку: надо смотреть не так далеко.

Извиваясь, вверх по корпусу полз шишковатый зеленый канат, едва видимый с правой стороны иллюминатора. Лиана — других канатов здесь нет.