Чтение онлайн

Валерий ощущал себя нокаутированным словами. Происходящее ничуть не обижало. Уж точно ему был непривычен формат такого общения, а все новое требует большего внимания.

– И все-таки, что именно заставляет вас грустить? – он решил вернуться к тому фрагменту прежней беседы, который, по его мнению, мог установить между ними контакт.

– Разве я жаловалась на грусть?

– Слов порою и не нужно.

– И жаловаться можно без них. Я не грущу. Это совсем иное чувство.

– И какое же?

– Усталость.

Глава 10

По улице, успевшей освободиться от снега, заменив его на омрачавшую настроение слякоть, шли две молодые женщины, не обращавшие внимания на элементы большого пространства. Им и не хотелось отвлекаться на несущественное. Обсуждаемая тема теснила видимый мир с его изъянами и достоинствами.

– Мне неудобно возвращать тебя к пережитому.

– Это происходит вне нашего желания.

– Значит, согласна на продолжение беседы?

– Тебе это требуется.

– Я уже упоминала о своем опыте. Так вот на тот момент, когда у меня произошла транзиторная ишемическая атака я забыла языки, слова, но подобие внутреннего диалога оставалось. Без слов. На каком-то ином уровне.

– При ТИА повреждается, и то кратковременно, маленький участок мозга. По этой причине сохраняется личность, понимание происходящего.

– Личность при более масштабном инсульте, бесспорно изменяется, но только в плане утраты знаний, а вот основной костяк, а это характер и привычки, остается. Я провела на стационаре в соответствующем отделении несколько дней и увидела истории, разнообразные по сложности. Видела и тех, кто лишился прежней ментальности. Их мозг утратил признаки личности, по крайней мере, если верить утверждениям огорченных близких. А верить вполне даже допустимо, ведь некоторые инсультные больные не могли не только внятно говорить, но и не узнавали родственников. Просто лежали и страдали от болей. А в свое время, проведенное в интернате, я запомнила детей с глубоким умственным отставанием. И пожилых людей с поражением мозга и детей, у которых он не был развит, объединяло то, что они выглядели, как запертые души в поломавшихся телах.

– Неубедительно. Всего лишь эмоции. Достаточно посмотреть на глаза людей, у которых пострадал головной мозг. Не глаза ли называют зеркалом души? Тогда почему после комы, инсультов, травм головного мозга взгляд становится совершенно другим? Потому, что глаза связаны с мозгом, а не душой. Не существует души. Просто не хочется верить в это, ведь тогда становится совершенно абсурдно, напрасно и непонятно зачем рождается человек. Он не успевает за столь короткий срок жизни совершить то, ради чего стоит родиться и умереть. – Николь удивлялась тому, с какой готовностью люди отрицали научные доводы и все только для того, чтобы успокоить свои страхи. Потчевать себя домыслами виделось непростительной жестокостью.

– А почему не воспринимать мозг, как материальную составляющую, которой управляет душа? Если мозг выходит из строя, то душа не может транслировать себя прежним способом, – Евгения понимала причину, по которой подруга демонстрировала столь ярое отрицание нематериальной составляющей человека. И ей хотелось заменить эту причину на повод сменить убеждение.

– Вот видишь, проявление человека, как личности, зависит от состояния мозга.

– Мозг важен, но он подчинен чему-то большему.

– И это важное называется телом. Как показывает тот же опыт с инсультами, мозг зависит от тела. Без возобновления двигательных функций затрудненно будет восстановление мозговой деятельности.

– Извини, коснусь твоего опыта. А разве твоя мама после перенесенного инсульта не вернула себе прежней личности? – Евгения не разделяла категоричность, защищавшую заблуждения.

– Отчасти. Характер остался тем же, а поведение изменилось. Частично утратились когнитивные способности и возможность уверенно ходить, и полностью собой прежней она не стала, – Николь не позволяла себе скрывать правду, особенно, в случаях, когда от той что-то зависело.

– Но в ней можно было узнать её прежнюю?

– Конечно.

– Мозг был сильно поврежден?

– При тяжелом обширном инсульте повреждение мозга существенное.

– Тебе это ни о чем не говорит?

– Просто мозг пластичен и утраченные функции частично взяли на себя здоровые области.

– А может это душа смогла справиться с таким состоянием?

– Прекрати.

– А что тогда?

– Тело. То самое, которое верящие в душу едва ли не ненавидят. А ненавидят по той причине, что оно смертно. Это обида, отчаяние и невозможность изменить некую данность.

– А кем эта данность предписана всему живому? – Евгения не рассчитывала на ответ, совпадающий с её позицией.

– Природой, – Николь умиляли попытки дискутирующих подвести оппонента к принятию противоположного мнения. Почему-то люди считали, что их версия относительно чего-угодно более верная. И она вела себя точно также.

– Природа не возникла сама по себе.

– Я понимаю к чему ты клонишь. Но никто не смог доказать существование некоей Высшей силы. И где она находится?

– За пределами человеческого мира.

– А почему?

– Человеческий мир смертен, а принадлежащий Высшим силам – вечен, – Евгения видела в таком порядке вещей долю несправедливости или жестокости, но вынуждено принимала его.

– И за что же так обошлись с людьми, животными и птицами? Вот только не нужно мотивировать неким грехом, – Николь переносила принцип доказательной медицины и на иные сферы.

– Мне сложно дать пояснение таким вещам, но попытаюсь предположить. А что, если наша жизнь – это игра?

– Слишком реалистичная.

– Может так и задумано.

– Для чего?

– Не знаю.

Конец ознакомительного фрагмента.