Шрифт:
Шерлок Холмс довольно долго сидел, склонившись над микроскопом. Наконец он выпрямился и торжествующе повернулся ко мне.
– Это клей, Уотсон! – воскликнул он. – Несомненно, это столярный клей. Взгляните-ка на эти частички!
Я наклонился к окуляру и подстроил фокусировку.
– Волоски – это ворсинки с пальто из твида. Серые комочки неправильной формы – пыль. Ну а коричневые маленькие шарики в центре – не что иное, как клей.
– Допустим, – сказал я с усмешкой. – Готов поверить вам на слово! И что из этого вытекает?
– Но это же прекрасное доказательство, – ответил Холмс. – Вы, вероятно, помните дело Сент-Панкрас: рядом с убитым полицейским найдено кепи. Обвиняемый отрицает, что кепи принадлежит ему. Однако он занимается изготовлением рам для картин и постоянно имеет дело с клеем.
– А разве вы взялись за это дело?
– Мой приятель Меривейл из Ярда попросил ему помочь. С тех пор как я вывел на чистую воду фальшивомонетчика, найдя медные и цинковые опилки в швах на его манжетах, полиция начала осознавать важность микроскопических исследований.
Холмс нетерпеливо поглядел на часы.
– Ко мне должен прийти новый клиент, но что-то задерживается. Кстати, Уотсон, вы что-нибудь понимаете в скачках?
– Еще бы! Я отдал за это почти половину своей пенсии по ранению.
– В таком случае использую вас в качестве справочника. Вам ни о чем не говорит имя сэра Роберта Норбертона?
– Почему же. Он живет в старинном поместье Шоскомб. Я как-то провел там лето и хорошо знаю те места. Однажды Норбертон вполне мог попасть в сферу ваших интересов.
– Каким образом?
– Он избил хлыстом Сэма Брюэра, известного ростовщика с Керзон-стрит. Еще немного, и он убил бы его.
– И часто он позволяет себе такое?
– Ну, вообще-то его считают опасным человеком. Это один из самых бесстрашных наездников в Англии. Он из тех, кто родился слишком поздно: во времена регентства это был бы истинный денди – спортсмен, боксер, лихой кавалерист, ценитель женской красоты и, по всей видимости, так запутан в долгах, что уже никогда из них не выберется.
– Превосходно, Уотсон! Хороший портрет. Я словно увидел этого человека. А не могли бы вы теперь рассказать что-нибудь о самом поместье Шоскомб?
– Только то, что оно расположено среди Шоскомбского парка и известно своей скаковой конюшней.
– А главный тренер там – Джон Мейсон, – неожиданно сказал Холмс. – Не следует удивляться моим познаниям, Уотсон, потому что в руках у меня письмо от него. Но давайте еще немного поговорим о Шоскомбе. Кажется, мы напали на неисчерпаемую тему.
– Еще стоит упомянуть о шоскомбских спаниелях, – продолжал я. – О них можно услышать на каждой выставке собак. Одни из самых породистых в Англии – гордость хозяйки поместья.
– Супруги сэра Роберта?
– Сэр Роберт никогда не был женат. Он живет вместе с овдовевшей сестрой, леди Беатрис Фолдер.
– Вы хотели сказать, что она живет у него?
– Нет, нет. Поместье принадлежало ее покойному мужу, сэру Джеймсу. У Норбертона нет на него никаких прав. Поместье дает небольшую ежегодную ренту.
– И эту ренту, я полагаю, тратит ее братец Роберт?
– Наверное, так. Человек он очень тяжелый, и жизнь с ним для нее нелегка. Но я слышал, леди Беатрис привязана к брату. Так что же произошло в Шоскомбе?
– Это я и сам хотел бы узнать. А вот, кажется, и тот человек, который сможет нам все рассказать.
Дверь открылась, и мальчик-слуга провел в комнату высокого, отменно выбритого человека со строгим выражением лица, какое встречается лишь у людей, привыкших держать в повиновении лошадей или мальчишек. Он холодно и сдержанно поздоровался и сел в предложенное ему Холмсом кресло.
– Вы получили мое письмо, мистер Холмс?
– Да, но оно ничего не объясняет.
– Я считаю дело слишком щепетильным, чтобы излагать подробности на бумаге. И к тому же слишком запутанным. Предпочитаю сделать это с глазу на глаз.
– Прекрасно! Мы в вашем распоряжении.
– Прежде всего, мистер Холмс, я думаю, что мой хозяин, сэр Роберт, сошел с ума.
Холмс вопросительно вскинул брови.
– Но ведь я сыщик, а не психиатр, – произнес он. – А, кстати, почему вам это показалось?
– Видите ли, сэр, если человек поступает странно один раз, другой, то, возможно, этому можно найти и иное объяснение. Но если странным выглядит все, что он делает, – это наводит на определенные мысли. Мне кажется, Принц Шоскомба и участие в дерби помутили его рассудок.
– Принц – это жеребец, которого вы тренируете?
– Лучший во всей Англии, мистер Холмс. Уж кому, как не мне, знать об этом. Буду откровенен с вами, так как чувствую, что вы люди слова и все сказанное здесь не выйдет за пределы вашей комнаты. Сэр Роберт просто обязан выиграть дерби. Он по уши в долгах, и это его последний шанс. Все, что он смог собрать и занять, поставлено на этого коня. Сейчас ставки на Принца один к сорока. Прежде же он шел чуть ли не один к ста.
– Почему цена упала, если конь так хорош?
– Никто пока не знает этого, но сэр Роберт перехитрил всех, тайком собирающих сведения о лошадях. Он выводит на прогулки единокровного брата Принца. Внешне их невозможно отличить, но на скачках уже через двести метров Принц обгонит его на два корпуса. Сэр Роберт думает только о дерби и Принце Шоскомба. От этого сейчас зависит вся его жизнь. Кредиторов удалось уговорить подождать до дня скачек, но если Принц подведет, Норбертон – человек конченый.