Шрифт:
Книга подготовлена при информационной поддержке Издательского дома «Аргументы и факты»
От издательства
В этой книге представлены только избранные исторические исследования и другие публицистические произведения А. Г. Звягинцева. Таких сочинений у автора, конечно, великое множество. Некоторые тексты, представленные в этом издании, печатаются впервые, но есть и те, которые выходили в газетах многомиллионными тиражами или публиковались в популярных журналах. Очерки, зарисовки, статьи, размышления и даже документальная новелла – материалы преподносились на суд читателя в разной форме, однако все они были востребованы временем и имели большой общественный резонанс. И нет сомнений: их абсолютное большинство никогда не устареет, потому что они интересны, ведь после их прочтения всегда узнаешь что-то новое. Они эмоционально выразительны и увлекательны, абсолютно достоверны и все также продолжают волновать людей и отвечать на запросы общества, а не служить, как писал великий Бальзак, сладким десертом, без которого можно и обойтись.
В пользу этого аргумента говорит и тот факт, что острый ум писателя сумел не только талантливо проанализировать и изложить увиденное и услышанное, но и задержать уходящие мгновения, приоткрыв завесу нашумевших событий и политических тайн. Тени недавнего прошлого – с его правителями, кумирами, добрыми и злыми гениями, «серыми кардиналами» – предстанут перед читателем. А некоторые интриги давно минувших лет, о которых рассказывается под этой обложкой, оказались настолько значительными, что их отголоски ощущаются и в наши дни.
От автора
Veritas premitur, non opprimitar…
Правду притесняют, но не уничтожают…
Писатель обычно переосмысливает истории, которые ему приходится слышать, добавляет в них что-то свое. Бывает, правда, что через призму своих писательских дум он ясно видит, как один герой не в меру превозносится своим временем, а другой, наоборот, недооценивается. И тогда писатель берет «игру на себя» и сам расставляет акценты. Но бывают сюжеты и встречи, к которым и добавлять ничего не надо, потому что самое главное в них – правда о времени и людях.
И тогда самое важное – эту правду сохранить. Итак, разные люди, разные истории, разные судьбы…
Суд, которого могло не быть, или «Пинчер» идет по следу «Немыслимого»
Чем больше изучаешь обстановку в мире в период гибели Третьего рейха, военного торжества союзников и необходимости решать, что делать с нацизмом и нацистами после окончательной победы, чем глубже погружаешься в ранее недоступные документы и свидетельства, тем лучше понимаешь, что у нюрнбергского Суда народов было куда больше шансов не состояться.
Уж слишком велика была преграда из исторически обусловленного недоверия между государствами и народами, из сомнительных политических интриг за спиной союзника в лице СССР. Добавить к этому предательство и борьбу самомнений, готовность нарушать договоры, обещания, клятвы, моральные обязательства…
И тем большего уважения и преклонения заслуживают мужество и мудрость тех, кто настоял на Суде народов, кто довел его до логического конца – вынесения приговора национал-фашизму. Ибо даже невозможно представить, куда бы двинулось человечество, не будь у него столь надежной опоры, как Нюрнбергский процесс.
Грязные игры с историей, затеваемые некоторыми нашими современниками, у людей здравомыслящих вызывают желание отдать должное тем, благодаря кому Нюрнбергский процесс все-таки состоялся. И прежде чем начать рассказ о Главном процессе человечества, хочется напомнить читателям, в каких условиях проходила подготовка Суда народов, какая была военно-политическая обстановка в мире до и вовремя проведения Международного военного трибунала в Нюрнберге.
Еще раз повторю: ведь этого процесса могло и не быть.
Английские историки очень любят описывать, как 8 мая 1945 года в 3 часа пополудни премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль обратился к соотечественникам с речью, которая транслировалась по радио прямо из его кабинета на Даунинг-стрит, 10. Они отмечают, что «голос его немного дрожал». На всю Великобританию, а если шире, то и на всю Европу, Черчилль объявил, что война против Германии наконец-то закончилась, но… «Мы можем себе позволить краткий миг радости, однако не будем забывать и о тех сложных задачах, которые нам еще предстоит решить».
Большинство слушателей, радующихся разгрому гитлеровской Германии, решили, что Черчилль говорит о Японии, называя ее «дьяволом, которого предстоит повергнуть». Они и представить не могли, что на самом деле кумир нации, возможно, имел в виду недавнего союзника в борьбе с фашизмом, союзника, внесшего самый крупный вклад в его разгром, союзника, возложившего на алтарь победы неисчислимые жертвы, – о Советском Союзе.
А в это время…
За пять дней до этого выступления, 3 мая 1945 года в 15:00 в отеле «Фермонт» в Сан-Франциско, открылось совещание руководителей внешнеполитических ведомств СССР, США и Великобритании, на котором обсуждался вопрос о наказании военных преступников.
Когда мы в начале двухтысячных годов обсуждали с замечательным русским историком Анатолием Уткиным последние месяцы войны, то не могли не отметить, что с точки зрения Черчилля они не сулили Британии прежней великоимперской жизни. По существу, Британская империя уходила в прошлое, а сам Черчилль становился «младшим», но не равным союзником США. Теперь уже американцы решали, как будет развиваться стратегия западных союзников, и они, конечно же, исходили прежде всего из собственных национальных интересов. Черчилль понимал это, но принять так сразу не смог – он искал способы оказаться на первых ролях.
Красная армия продолжала свое победоносное продвижение по Западной Европе, достигнув Адриатики на юге и выйдя к Рейну на западе. Германия лежала в руинах, финансы Англии и Франции были исчерпаны. США переключили свое внимание на Тихоокеанский регион, на битву с Японией, и американские войска готовились покинуть Европу. В этом свете Великобритания выглядела уязвимой. По мнению Черчилля, перспективы были самые мрачные и сулили «советское господство». Как выяснилось со временем, глава британского правительства видел тогда лишь одно решение: остановить СССР, Сталина можно только… силой.