Заговор творцов

— Смертная казнь! — Сказал диктор с экрана телевизора.

— Ууу! — Сказала толпа на заднем фоне, раздались шипящие аплодисменты.

Я мельком глянул на экран.

На помост заталкивали Максима Смагина. Тот упирался, два огромных стрельца волокли его под локти. Руки Смагина связаны за спиной, одет в просторную серую рубашку и шорты, арестантскую робу.

Поставили под веревкой, Максим принялся вертеть головой, рот его то открывался, то закрывался, но в шуме толпы слышно не было.

Подошёл палач, сутулый длинный дядька в кожаных штанах и кожаной безрукавке на голое тело. Схватил Максима за подбородок, веревка сама залезла на шею, сформировав петлю.

Палач и стрельцы отошли в сторону, веревка начала затягиваться. Через пару минут на виселице повисло дергающееся тело. Максим сопротивлялся, напрягая мышцы шеи, веревка затягивалась плотнее и плотнее, по ней пробегали искорки энергии.

— Куда это ты так смотришь? — Лениво спросила Елена Голубкова.

— Да вот… — Я отвернулся от телевизора, потянулся к бокалу с соком. — На торжество справедливости.

— Забей. — Сказала глава рода Голубковых. — Сами виноваты.

— Да кто б спорил. — Я сделал глоток сока, и вытянулся на шезлонге.

В бассейне отражалось полуденное солнце Аркаима.

«Ещё раз надо». Деловито сказал Миро. «Видишь, Блондинка нервничает!»

«Так и что?»

«Как что, дело к вечеру! Хватаем её и тащим в кровать!»

«Миро, дай мне отдохнуть!» Запротестовал я.

«Потом отдохнешь!»

На второй день после изгнания высшей сущности Кельтики появились разведчики кельтов. Всадники на кентаврах Эль-Ушкье сошли с Дороги, остановились у таможенного поста.

Их встретили «Смерчи» и «Тараны» 7-го стрелецкого полка.

Кельты сделали правильные выводы, повернули кентавров и убрались обратно. Длинная колонна «Раскатов» и «Версусов», показавшаяся днем позже, с Дороги съезжать не стала, пошла на разворот. Отчаянные призывы о помощи «республики Аркаим», звучавшие на всех радиочастотах, остались без ответа.

Мятеж после этого кончился.

В Три Сестры вошли царские полки, и сопротивления не встретили. Мятежные аркаимские стрельцы сдали оружие и отправились по казармам, офицеров заперли в гарнизоне возле Даршита. Правительство Республики арестовали в полном составе.

Трансляция казни велась по всей планете. Повесили обоих генералов, потом Ждана Верховцева, за ним Максима Смагина. Сейчас вешали последнего, главу Трудового Союза на Аркаиме Молчана Суворова.

Боярские рода Аркаима внимания царской охранки тоже не избежали.

Полетели головы у Смагиных и Верховцевых, глав родов лишили дворянского достоинства и приговорили к бессрочной ссылке на планете Черное Озеро. С пяток бояр отправились туда же, но на каторгу, их близкие отделались бессрочной ссылкой.

Дарья под шумок почистила род Петровых, тем более что бояре сами дали великолепный повод. Второй наследник Дмитрий Петров, решивший, что главой рода Петровых можно крутить так же, как и ранее, трагически ошибся, не учтя в своих раскладах Добромира. От боярина и парочки его охранников остались три горстки пепла посреди кабинета Дарьи Петровой. Род Петровых сплотился, и дал четкий ответ «нет» на призывы республиканцев. И потому вышел сухим из воды. Парочка бояр, отправившиеся в ссылку, не в счет. Тем более, что те бояре сами сделали выбор — или горста пепла, или скудное существование ссыльнопоселенца.

Потерь избежали Голубковы и Морозовы. Впрочем, последним и терять-то было нечего, от рода один человек остался!

Конституцию приняли единогласно, посмел бы кто-то протестовать! Царь Славомир, под прицелом видеокамер, поставил размашистую подпись на кипе бумаг, обещавших разнообразные свободы гражданам. Потом, так же под камерами, приветствовал новых глав родов — Яромира Смагина, Богдана Верховцева и Злату Морозову.

Да, главой рода Морозовых стала Злата. Доброслав Морозов, подумав, в род возвращаться отказался наотрез. Дела у его фирмы шли хорошо, лишних забот он не желал совсем. И теперь Злате предстояло восстановить славу Морозовых.

«Ух, Картинке придётся постараться!». Проворчал Миро. «Принц парень горячий!»

Виктор Светлов всерьез увлекся Златой Морозовой. За прошедшее время наследник пару раз показался на публике, и укатил на тёплые аркаимские моря. Злата Морозова отправилась с ним.

И планета успокоилась.

Неспешно готовились процессы против руководства мятежных полков, следователи царской охранки вели допросы, торговцы подсчитывали случившиеся убытки и вероятные барыши.

Ну а меня взяла в оборот Елена Голубкова. Шанса отказаться не было, в один прекрасный день Елена вошла в зал, где я изучал библиотеку Морозовых, улыбнулась Кире и Миле, и взяла меня под руку.

— На три дня, потом верну. — Сказала она.

Вдвоем мы провели три дня на берегу теплого моря, купаясь, загорая. Никто не мешал, двухэтажный дом и километровый кусок пляжа принадлежали роду Голубковых. Молчаливая прислуга старалась не попадаться на глаза, волны с шелестом накатывались на песок, с неба жарило солнце.

Мы купались, загорали, болтали обо всем том, что будет неважно уже через пару минут. В первую ночь разошлись было по разным комнатам, а через час Елена проскользнула ко мне. И мы уснули в обнимку.

Сегодня настал третий день. К вечеру надо было возвращаться.

— Кстати, твой Добромир. — Вдруг сказала Елена. — Ты знаешь, что он с Дашкой Петровой?

— Да пусть его. — Пожал я плечами. — Парень вдумчивый, серьезный. Дарья тоже не промах.

— Ну, сам смотри. — Елена отвернулась, изучая отражение солнца в воде.

«Блондинка ревнует».

Наступило молчание.

— Подумай о том, чтобы остаться. — Вдруг сказала Елена.

— Зачем я тебе?

«Пригодишься».

— Мне нужны такие, как ты. — Честно сказала Елена. — Ни вруны, ни предатели. Честные и верные люди. Можешь оставаться жить тут. Можешь оставить с собой своих кукол, мне они не мешают. Я всегда смогу объяснить, что сильный искусник нужен роду.