Закат
Шрифт:
Ежевика дождался, пока воины поднимут безжизненное тело, и бросился на поиски. Новый страх когтями сжал его сердце — только теперь он понял, что не видел Сероуса во время битвы. Неужели он тоже мертв, как и его брат?
В следующий миг Ежевика заметил серого воина, распластавшегося под ветками бывшей воинской палатки. Сероус лежал неподвижно, но когда Ежевика приподнял ветку, серый воин с трудом пошевелил хвостом.
— Барсуки… они ушли? — прохрипел он.
— Да, — ответил Ежевика. — Но у меня печальное известие для тебя. Ты можешь встать?
Сероус со стоном подобрал под себя лапы и заскреб когтями по колючим веткам, пытаясь подняться. Наконец ему кое-как удалось встать на три лапы, четвертая же повисла под странным углом, и Ежевика сразу понял, что она сломана. Он подставил Сероусу плечо и повел его на поляну, где уже лежало тело Сумрака. Огнезвезд, Белка и другие воины стояли над погибшим, скорбно опустив головы.
Вопль отчаяния вырвался из груди Сероуса, когда он увидел труп брата. Хромая, он бросился вперед и зарылся носом в его окровавленную шерсть. Несколько мгновений он стоял неподвижно, потом поднял затуманенные горем глаза.
— Я должен рассказать Медунице, — прошептал он.
Огнезвезд взмахом хвоста остановил его.
— Сначала нужно позаботиться о твоей лапе. Пусть кто-нибудь еще…
— Нет, — твердо перебил его Сероус. — Позволь мне пойти. Сумрак был нашим братом. Это известие должен сообщить я.
Предводитель неохотно кивнул.
— Хорошо, но сначала покажись Пепелице.
— Ты хотел сказать — Листвичке, — мягко поправила его Песчаная Буря.
Огнезвезд вздрогнул и сгорбился от горя и усталости.
— Простите, — прошептал он. — Я все еще не могу поверить в то, что Пепелицы больше нет с нами.
Холодок страха пробежал по шерсти Ежевики. Что будет с Грозовым племенем, если его предводитель не в силах совладать с последствиями ужасного барсучьего нашествия?
«Значит, кто-то другой должен прийти ему на помощь!» Ежевика дотронулся хвостом до плеча Белки и тихо прошептал:
— Давай перенесем тело Пепелицы на поляну.
— Правильно, — кивнула Белка. — Сероус, ты хотел поговорить с Медуницей? Тогда пойдем с нами.
Все трое направились к детской. Густые заросли ежевики, росшие возле каменной стены оврага, меньше всего пострадали от нашествия. Именно здесь Белка, Уголек и Ежевика сдерживали натиск барсуков, защищая Медуницу и ее котят. Лишь небольшая часть кустов была придавлена могучими лапами барсука, которому все-таки удалось прорваться внутрь и убить Пепелицу.
Ромашка с детьми сидели у входа в лагерь. Рядом с ними устроились Белохвост с Тростинкой и маленький Березовик, растянувшийся на земле рядом с матерью.
Вскоре из палатки целительницы вышли Листвичка и Яролика, волоча в пасти охапки целебных трав. Увидев Ежевику, Листвичка остановилась и положила свою ношу на землю.
— Слава Звездному племени, что палатка Пепелицы оказалась слишком узкой для барсуков! Все наши травы и ягоды в полной сохранности, — быстро проговорила целительница и добавила дрогнувшим голосом: — Не могли бы вы перенести тело на поляну и подготовить его к прощанию?
— Мы пришли как раз за этим, — ответил Ежевика.
Листвичка с благодарностью посмотрела на него и обернулась к Яролике:
— Будь так добра, отнеси Березовику немного календулы. И передай, чтобы все коты, которые могут самостоятельно передвигаться, подошли к моей палатке. Там нам будет проще с ними управиться. Заодно посмотри, кто из раненых не может ходить. Ими я займусь в первую очередь.
Яролика послушно кивнула и убежала.
Листвичка повела котов в детскую. Ни единый лучик лунного света не пробивался сквозь густой занавес из ежевики, внутри царила настоящая пещерная тьма. В густом мраке угадывалось тело Пепелицы на мягкой подстилке изо мха. Она лежала, уткнувшись носом в хвост, и казалась спящей.
Ежевика, словно во сне, шагнул к целительнице.
— Пепелица?
На какую-то долю мгновения он почти поверил в то, что Пепелица сейчас поднимет голову и отзовется, но, коснувшись носом ее шерсти, он почувствовал лишь холод смерти.
Медуница лежала в самом дальнем углу детской и прикрывала собой новорожденных котят. Рядом с ней устроился Бурый; его шерсть стояла дыбом от волнения, и он тихо зарычал, завидев вошедших.
— Все в порядке, Бурый, — успокоил его Ежевика. — Это мы. Вам нечего бояться.
Бурый немного расслабился и теснее придвинулся к подруге. Листвичка протиснулась между телом целительницы и Ежевикой и принялась обнюхивать молодую мать. Приглядевшись, Ежевика заметил бледное пятно Медунициного живота и четверых котят, зарывшихся в материнскую шерсть. Медуница остановившимся от ужаса взглядом смотрела на Листвичку.
Сероус придвинулся ближе к Ежевике.
— Как я ей скажу? — прошептал он. — Она и так настрадалась. Известие о смерти Сумрака ее добьет.
— Нет, Бурый и Листвичка присмотрят за ней, — заверил его Ежевика. — Ты должен сказать… Лучше, если она услышит это от тебя, чем от кого-нибудь еще.
Сероус мрачно кивнул, но видно было, что слова Ежевики его убедили не до конца.
— Послушай, Медуница… — начал он, нежно дотронувшись до плеча сестры.
— Это ты, Сероус? — спросила Медуница, поворачиваясь к нему. — Ты ранен?
— Я целехонек, — заверил ее брат. — Но у меня для тебя плохие новости. Сумрак… погиб.
Несколько мгновений Медуница продолжала молча смотреть на него, словно до нее не дошел смысл его слов. Потом вдруг запрокинула голову и тоненько взвыла:
— Нет! Нет, нет!