Чтение онлайн

Бобо явственно видел, как его слова влетают в одно ухо и тут же вылетают из другого. Как же вызвать разрыв астральной связи между Робби и «Супердоумом»?

— Простите великодушно, мэм, — проговорил он и, хорошенечко размахнувшись, нанес ей прицельный удар правой точно под нижнюю челюсть. Робби, вновь обратившись в тряпичную куклу, повалилась на траву. Бобо пристроился рядом, загораживая ее от проходящих мимо людей — в основном влюбленных парочек. Поднес к уху телефон.

— Я ее только что вырубил. Помогло?

— Нет, еще хуже стало, — отрезала Лиз. По одному голосу Бобо чувствовал, как тяжело приходится англичанке. — Если за все отвечает только она одна, вы просто дали волю ее подсознанию. У нас тут все сразу — и монстры, и ракеты, и летающие певицы. А главное, «Джамботрон». Как ей только это удается?

Бобо покосился на девушку, лежащую в забытьи у его ног.

— Ну, в данный момент я у нее спросить не могу…

— Но как нам ее отключить? — спросила Лиз. По ее голосу было ясно, что она едва сохраняет хладнокровие. — Здание долго не продержится. Концентрация энергии близится к критической. Хорошо еще, что стадион довольно гибкий, но… Ох, Бобо!

— Знаю, знаю, душа моя, — проговорил он. Плюхнулся на траву рядом с Робби. Схватился за голову. Остается только одно — насильно скормить барышне таблетку «Микки-Финна»; впрочем, если мощный апперкот не подействовал, то и усыпляющее не поможет. И вообще, она и так удолбана до посинения. Пичкать ее организм дополнительной химией просто опасно. Кто знает, какие кошмары всплывут из ее подсознания в дельта-сне? Может, лоботомия? Если хирургическим путем изолировать предфронтальную долю ее мозга, прекратится ли его гнусное излучение? Операция или даже приводящее к аналогичному результату заклинание продлится слишком долго. Время на исходе. Самое быстрое решение — пуля в висок. Борей ненавидел убийства и убийц, но тут приходилось выбирать между жизнью одной девушки и десятками тысяч, запертыми в «Супердоуме», как в ловушке. Стоит кому-то прорвать этот энергетический мыльный пузырь — и бойня обеспечена. Бобо окинул взглядом реку. А не потопить ли баржу, с которой запускают ракеты?

К счастью, тут фейерверк закончился. Раздались аплодисменты. Толпа начала рассасываться. Вскоре Бобо остался в парке чуть ли не один. Конечно, если не считать Робби, лежащей без памяти.

— Салют кончился. Подействовало? — вскричал он в телефон. — Спецэффекты прекратились?

— Нет, — ответила Лиз. — Здание дрожит. Чуть не лопается по швам.

У Бобо упало сердце.

— Значит, все это творится у нее в голове.

— Как нам отключить ее подсознание? Как? Осталось всего две песни, не больше. Скоро людям захочется домой, а мы здесь — как в герметично закрытой бочке с энергией. Приоткрой дверь — и все взлетит на воздух.

Бобо наморщил лоб. Идея! В начале концерта Робби более или менее точно следовала программе. Возможно, ее подсознание тоже не отклоняется от сценария? Оставалось лишь надеяться, что Бобо удастся войти в контакт с ее прочно укорененными условными рефлексами.

— Попробуем восстановить связь между ней и концертом, — сказал Бобо. — Наставьте телефон на музыкантов.

Лиз кивнула монтировщику, который держал телефон у ее уха. Тот опустил руку с телефоном, потянулся было его выключить.

— Нет-нет! — вскрикнула Лиз. — Подержите его между колонками, чтобы ловил музыку.

Неизвестно, что подумали зрители, когда между динамиками высунулась голая мускулистая рука с сотовым телефоном. Важнее, что Бобо угадал верно — после нескольких сбоев спецэффекты возобновились, но теперь они точно следовали программе. Режиссер, зажав в руке листок со сценарием, остолбенел от изумления. Да, Робби знала все назубок. Лазерные лучи двигались в ритме песни. «Римские свечи» взлетали вовремя. Дымовая машина исправно дымила. Наконец-то концерт вошел в русло, предначертанное группой. Махина «Джамботрона» перестала качаться. Лиз смогла на минутку расслабиться.

Только сейчас она осознала профессионализм юноши, который все это время держал ее телефон. Он ни на секунду не отводил трубку слишком далеко, ни разу не притиснул ее слишком сильно к уху Лиз. Монтировщик двигался в такт движениям Лиз, соответствующим образом передвигая телефон. И мускулы у него, наверное, чугунные, не иначе. Даже у Лиз заныли распростертые руки — а ведь она специально тренировалась держать их в этом положении по нескольку часов. Помощь юноши сильно облегчила ее труд — иначе пришлось бы волноваться, что телефон, зажатый между ее плечом и щекой, соскользнет на пол, и его уже не поднимешь, потому что руками двигать нельзя.

— У вас отлично развито внимание, — сказала она монтировщику.

Тот благодарно улыбнулся.

— В нашей профессии иначе нельзя, мэм. Вы тоже в своем деле, я смотрю, настоящий мастер.

Лиз улыбнулась:

— Практика покажет.

Сколько верных помощников у нее нашлось. За прошедший час возникло особое братство. Поневоле объединившись, люди обнаружили, как сладостны потоки позитивной энергии, которые, перетекая из сердца в сердце, достигают зала. Лиз точно знала, сколько человек находится на этом циклопическом стадионе. Видела каждого из них насквозь, со всеми чувствами и мечтами. Знала, сколько тех, кто весь отдается музыке. Знала, сколько тех, у кого под защитной оболочкой ее успокоительной магии кипит восторг, ужас или злость, теплится влюбленность, опасливость или смирение с обстоятельствами. Сколько человек направляется в туалет и сколько возвращается назад. И ни единой душе не скучно.

Пока по ее жилам вместе с кровью бежит энергия Нового Орлеана — живительный ритм джаза, Лиз всесильна. Последняя композиция представляла собой минорную ритм-энд-блюзовую балладу, от которой у всего зала мурашки поползли по коже. В песне пелось о мистической подземной силе, которая обиделась на человечество за то, что оно губит природу, и вырвалась из недр, чтобы уничтожить род людской. Но, обнаружив, что люди любят музыку, сила решила дать им последний шанс на исправление: раз их пониманию доступна одна разновидность гармонии, то авось они еще научатся ценить и другие. Такая вот притча-предупреждение со счастливым концом. Лиз отчаянно надеялась, что Робби продержится еще немножко.

— Пошла последняя песня, Борей, — сказала она в телефон.

— Слышу, — отозвался Бобо. Усадив Робби поудобнее, прижал трубку к ее уху. Скоро все кончится.

Тут раздался слабый писк. С некоторым опозданием Бобо сообразил, что его издает телефон. Елки, только не это! Если аккумулятор сейчас сдохнет…

Не позволим. Борей наклонился к микрофону.

— Лиз, пришлите-ка мне чуть-чуть энергии, — произнес он совершенно ровным голосом, чтобы не пугать Робби. Она все еще была в обмороке, но ее веки подрагивали, по подбородку текла струйка слюны. Сколько же дряни скормил ей этот козел Льюис? — Одной короткой нитки хватит.