Чтение онлайн

После чего поспешил сменить позицию.

Вовремя, кстати.

Со стороны цепи вольных раздалась пара хлопков, и на том месте, где я только что лежал, вздыбилась земля. Понятно. Минимум у двоих зеленых имеются подствольные гранатометы. Учтем.

Пока что все складывалось не так уж плохо: я положил троих, потратив лишь три патрона. Хуже было то, что у врагов все равно было значительное численное преимущество. К тому же они учли полученный опыт: попадали на животы и поползли от укрытия к укрытию, стреляя на малейший шорох или шевеление травинки.

Это было уже очень плохо.

Ползком и короткими перебежками такой группе вполне было по силам не спеша прочесать руины деревни, прижать меня к околице, выдавить на открытую местность и спокойно расстрелять. Так бы действовали, например, наемники, для которых понты – пофиг, лишь бы был результат. Может, даже и борги могли бы такое провернуть под руководством грамотного командира подразделения.

Но у вольных с дисциплиной всегда были проблемы.

Кто-то у них там в цепи прочесывающих довольно громко орал, отдавая приказы, но его слушали не особо внимательно. Двое тех, что были умнее командира, пригибаясь, рванули вперед, к более-менее хорошо сохранившемуся колодцу, рассчитывая скрыться за бревенчатым оголовком.

Но не добежали.

Ради них, конечно, пришлось мне раскрыть свою позицию, но оно того стоило. Две короткие очереди по три патрона срезали спринтеров на бегу, но после этого мне пришлось изрядно пометаться между ненадежными укрытиями, пока вольные пытались, в свою очередь, срезать меня.

Одного, особо увлекшегося процессом и высунувшего красную рожу из зарослей бурьяна, я подстрелил, но при этом ощутил, как пуля ударила… в то же место, которое выпускающий Арены тщательно залепил пластырем.

Ну твою ж маму, а? Вот и верь после этого армейским байкам про то, что снаряды в одну и ту же воронку не попадают. Про снаряды не знаю, но вот пули в одну и ту же рану влетают запросто.

Насколько серьезна потеря, я осознать не успел – нужно было очень грамотно перемещаться на местности, которую полосовал горячий свинец и периодически прощупывали ВОГи, выплевываемые подствольными гранатометами.

Патронов и гранат вольные захватили с собой изрядно, потому мне пришлось несладко. Группа, несмотря на потери, постепенно отжимала меня к краю разрушенной деревни, за которой было уже хорошо видимое с моей позиции голое мертвое поле, утыканное знаками радиационной опасности. Бывают в Зоне такие проплешины, где из-за высокой степени заражения тупо ничего не растет. Просто голая земля, пустая как сковорода, хотя рядом может расти более-менее нормальный лес, пусть и кривой от жесткого излучения, но, по крайней мере, живой.

В общем, перспективы были не радостные.

Ну, что делать. Зато не один отправлюсь в загробный мир, сопровождающих настрелял себе прилично. Хоть не так обидно уходить, как-никак один против целой толпы бился. И не скучно будет идти по Серой дороге, когда есть с кем потрендеть за жизнь, которая уже осталась в прошлом… На пути в Край вечной войны врагов уже нет, так как делить нечего. А значит, можно будет спокойно пообщаться с бывшими врагами без взаимных претензий и выяснений отношений…

Но тут над развалинами деревни разнесся истошный вопль.

Я даже голову немного высунул из-за остатков сгнившей телеги – интересно же, кого это там из вольных так раздирает? В кучу ктулхова дерьма, что ли, влез и не смог сдержать удивления?

Но причина была не в отходах жизнедеятельности самого жуткого хищника Зоны. Вернее, я раньше думал, что щупломордые самые страшные из них.

Похоже, ошибался.

Видимо, кто-то из вольных влез в один из тех самых клочьев тумана, что тут и там висели на сорняках по всей территории деревни. И теперь этот кусок белесой, полупрозрачной взвеси облепил человека полностью, с головы до ног. Обтянул тонкой пленкой – и принялся переваривать.

Вольный уже не опасался пули – он наверняка надеялся на нее. Встав в полный рост, человек пытался содрать с себя жуткую пленку. Но как ее сдерешь, если она уже вросла в кожу, стала частью ее, постепенно утолщаясь по мере того, как шел процесс переваривания.

И, что самое жуткое, этот процесс был прекрасно виден!

Сейчас вольный был похож на несчастного со средневековой картинки, с которого живьем содрали кожу. Одежду и снаряжение туман мгновенно разложил в пыль, они были ему неинтересны. Его привлекало только мясо, которое он употреблял в пищу довольно шустро: на лице вольного уже не было губ, щек и глаз, только на лбу и нижней челюсти еще осталась кровавая пленка.

Но человек был еще жив.

Еще стоял.

И кричал.

Страшно кричал, так, что кровь в жилах застыла и у меня, и наверняка у вольных…

Всяких аномалий я в Зоне насмотрелся, но такой ужас видел впервые. Не исключаю, что из-за чего-то подобного все жители разом и покинули деревню. Может, до Чернобыльской аварии эта пакость была не настолько жуткой и со временем под воздействием радиации и аномального излучения выросла вот до этого – но деревенским, похоже, хватило сполна и того, что было…

Я первым пришел в себя – и выстрелом прекратил мучения несчастного. Даже если человек – твой враг, умирать он должен быстро. Мучений и так в жизни хватает, еще не хватало и перед смертью страдать.

Пуля ударила в алый лоб, и крик прервался…

Но человек остался стоять!

Как?

Непонятно…

Со сквозным отверстием в черепе люди обычно падают. Но это был не тот случай.

Аномалия продолжала жрать человека, довольно быстро обнажая скелет и при этом утолщаясь. Похоже, кости, скрепленные полупрозрачным туманом, превратились в некую монолитную конструкцию – своеобразный памятник сталкеру, увлекшемуся погоней и позабывшему, где находится.

Видимо, произошедшее до глубины души поразило вольных. И их командира – тоже.

– Валим отсюда, пацаны! – хрипло проорал он. – Быстро, нах!

Никого упрашивать не пришлось.

Вольные повыскакивали из-за своих укрытий и побежали в ту сторону, откуда пришли, нисколько не заботясь о том, что им в затылки может прилететь по пуле.

Но я стрелять не стал. Если превосходящие силы противника бегут, не нужно им напоминать о себе – а то ж вспомнят и могут вернуться…

Через несколько минут на том конце разрушенной деревни раздался многоголосый рев мотоциклетных движков, который сразу стал удаляться.