Закон перемен
Шрифт:
«Их там пятеро, – сказал Грехов. – А по моим подсчетам должно быть семеро».
«Будем ждать? Все вместе они могут не собраться и через год».
«Ждать не будем, они и так заволновались».
Ставр и сам чувствовал шевеление пси-поля внутри резиденции К-мигрантов, хотя точно сосчитать их количество не сумел.
«Может быть, все-таки предупредим? Среди них есть женщина…»
«Одна женщина тебе уже попадалась на пути».
Грехов имел в виду пси-брандер, которому эмиссар ФАГа придал облик Анны Ковальчук. Ставр почувствовал прилив крови к щекам и заорал во все горло:
– Да не хочу я ставить анализаторы здесь! А кто будет следить за северной стороной соммы?
– Ты и будешь, – ответил Диего Вирт.
– Идите проверьте береговую линию, – повысил голос Грехов. – Фумаролы слева, по-моему, активнее.
Отряд перегруппировался якобы для выполнения неотложных задач, но так, что все пятеро оказались за пределами энерговыхлопа каждого взрывного устройства. Взрывной волны они не боялись, экипированные в соответствии со своими возможностями интраморфов. Из всех пятерых только Акутагава носил «бумеранг», остальные были защищены «чистой энергией» дигамбара.
«Они почуяли нас! – проговорил Диего Вирт. – У них тоже есть инк-сторож, который мог проанализировать наши маневры. Сядут в метро – и ищи-свищи!»
В то же мгновение Грехов дал команду подрыва, которую услышали и К-мигранты. Правда, за те мгновения, которые оставались до взрыва, они не успели ни воспользоваться метро, ни закуклиться под «абсолютным зеркалом», зато успели включить индивидуальные системы, как оказалось, спасшие жизнь двоим: Эндрю Ловеру и Павлу Шустову.
Взрывы были направленными, точно выверенными и не очень эффектными, но они сделали свое дело ювелирно – от «утеса» К-мигрантов не осталось и следа. Однако дом бывших спутников Габриэля имел не один этаж, а четыре, два из которых располагались под землей. Взрыв уничтожил только три, правда, вместе с метро, но и последний подземный этаж оказался полон сюрпризов, что выяснилось уже через минуту, когда в дымящуюся котловину, образовавшуюся на месте «утеса», прыгнул Акутагава, не отреагировав на крик Грехова:
«Назад! Там ловушка!»
Акутагава был очень хорошим интраморфом и великолепным спортсменом, но он не представлял себе всех возможностей К-мигрантов. К тому же существовали боевые системы, о которых даже специалисты «контр-3» не имели понятия. И, найдя ход вниз, миновав оплавленные, пышущие жаром крепления шахты лифта, Акутагава нарвался на одну из таких систем. Он успел выстрелить в отделившуюся от стены двухметровую «опухоль», но выстрел «универсала» ее не задержал.
Ставр почувствовал смерть товарища мгновенно и уже собрался было последовать за ним, но его остановил голос Грехова:
«Панкратов, не пори горячку! Ему уже не поможешь. Там полным-полно живых мин и «слизняков»… вы с подобными уже сталкивались, когда штурмовали базу эмиссара на Солнце. Мигрантов осталось двое, никуда они не денутся».
«Они могут подать сигнал своим…»
«Только через поле Сил, а выход в поле заблокирован местными эгрегорами по моей просьбе».
«Уж не эгрегорами ли якудза?»
«Эгрегор якудза – сказка, выдумка ФАГа, но тем не менее эгрегоры нам помогают национальные – японские и чукотский. Тебе еще многое придется переосмыслить, отделить семена от плевел, правду от лжи, объективную реальность от виртуальной, внушенной гипноизлучателями ФАГа».
«Что будем делать?»
Вместо ответа Грехов подошел к краю трехлучевой воронки, увеличил диапазон частот своего пси-голоса:
«Выходите, сапиенсы. Без оружия. Я, Габриэль Грехов, экзоморф и файвер, рожденный людьми не воином, но вынужденный стать им, предлагаю вам почетный поединок: двое на двое. Это для вас единственный шанс остаться в живых».
«Гарантии?» – донесся ответный пси-импульс из-под земли.
«Победите – я отпущу вас, естественно, под слово: никогда больше не убивать людей. В противном случае я залью ваше логово расплавленным камнем и воздвигну обелиск, символизирующий зло».
«Мы выходим».
На дне воронки появились две тени.
«Они вооружены!» – быстро проговорил Ставр. В то же мгновение раздались три выстрела (хотя слово «раздались» отражает лишь традицию описания выстрелов, уходящую корнями в глубь веков, когда оружие было преимущественно огнестрельным и шумным): К-мигранты, верные своей тактике имморализма, стреляли из нейтрализатора и уничтожителя. Грехов – из какого-то неизвестного Ставру оружия, оставляющего бурлящий черный след. И бой на этом закончился.
Разряд уничтожителя миновал всех и прошелся по одной из дальних палаток с пси-генератором, проделав широкую борозду в плите берега. «Паук» нейтрализатора достал Грехова, но пройти слой дигамбара не смог. Зато черная молния Габриэля пробила стену кратера навылет, по пути уничтожив двух К-мигрантов, не оставив от них ничего! Молния сопровождалась инфразвуком такой мощности, что всем стало дурно.
«Из чего это ты стрелял?» – подал голос Диего спустя некоторое время.
«Из пальца, – угрюмо пошутил Грехов. – Сейчас сюда прибудет старший Панкратов со своей технической обоймой, помогите ему разобраться с хозяйством бункера. Только будьте осторожней, внизу еще могут быть «слизняки» и другие сюрпризы».
«Акутагава… погиб? – спросил приблизившийся Лабовиц, заглянул в дымящуюся воронку на месте башни К-мигрантов. – Может быть, его еще можно спасти?»
Никто ему не ответил.
Встреча файверов происходила в доме Яна Тота. Ставр насчитал семерых, но знал только четверых: самого Яна, Грехова, Барковича и Патриарха Православной Церкви Варфоломея Ивана I. Ярко выраженного монголоида средних лет и кряжистого могучего мужика с бородой и усами, с сединой в мощной шевелюре, видел впервые. Монголоида звали Нагарджуна, а не Гаутама, как ожидал Ставр, вспомнивший, что одним из первых файверов был Будда. Бородач оказался князем Орестом, предводителем одного из первых праславянских племен, появившихся на территории будущей Киевской Руси. С содроганием Ставр прикинул их возраст: около полутора тысяч лет прожил Орест и столько же, если не больше, Нагарджуна.
Овладевший с помощью Грехова объективным состоянием сознания Ставр теперь мог выходить в поле Сил без риска быть запеленгованным аппаратурой ФАГа. Мало того, он теперь свободно пользовался запасами поля Сил, которое было не чем иным, как мировым энергоинформационным континуумом сознания, памятью Универсума в данной метавселенной. И все же кое-что для Панкратова оставалось загадкой. Вот почему Ян Тот, свободно проникавший в мысле-сферу Ставра, начал встречу с обмена информацией.
«Друзья, в наших рядах появился новый Идущий. Он только что открыл глаза, многого не знает, но хочет получить ответы на некоторые важные для него вопросы. Дадим ему возможность задать их?»