Чтение онлайн

Мы вошли в узкую прихожую, больше напоминавшую шкаф, и я рискнула подать голос:

— Простите, мы бы хотели поговорить с Сергеем Петровичем.

— Он еще на работе. А в чем дело?

Я взглянула на Аньку, и та принялась вдохновенно врать:

— Мы делаем цикл передач на историческую тему и хотели бы получить у Сергея Петровича консультацию. Простите, вы его супруга?

— Да, да. Изабелла Юрьевна, — представилась дама, приосанившись.

— Очень приятно, — заверили мы и тоже представились.

— Сергей Петрович должен вот-вот прийти, а мы пока чаю выпьем.

От чая мы пытались отказаться, но Изабелла Юрьевна настаивала. В крохотной кухне, где мы оказались, царил образцовый беспорядок, но хозяйка среди грязной посуды и разнообразного мусора, среди штор на окнах, повешенных задолго до нашего рождения и с той поры ни разу не стиранных, и чашек с отбитыми ручками чувствовала себя вполне комфортно. Только вскользь заметила, что хорошую домработницу сейчас днем с огнем не найти. Разумеется, нам и в голову не пришло, что такая женщина, как она, способна сама вымыть посуду, пусть лучше тараканы вовсю резвятся. Кстати, один из них нахально прошмыгнул по столу, хозяйка покосилась на него с неодобрением и широко нам улыбнулась, но таракан успел-таки отбить охоту к спитому чаю и нескольким кусочкам печенья, которое, как и шторы, безусловно, помнили эпоху развитого социализма.

— Расскажите о вашем проекте, — молитвенно сложив руки на груди, простонала Изабелла Юрьевна.

Анька продолжила врать, но уже без вдохновения. Надолго ее не хватило, и она кивнула на меня и сказала:

— Ярослава у нас редактор программы, она все лучше расскажет.

Я послала Аньке «благодарную» улыбку и приняла эстафету:

— Нас интересуют кражи из музеев, «черная археология» и прочее. Вряд ли ваш муж в этих вопросах особенно сведущ, но кое-какие интересные факты у него, должно быть, есть. Второй аспект — исторические загадки. И здесь, я думаю, его помощь будет особенно ценна.

— А его покажут по телевизору? — спросила дама.

— Конечно, он сам должен рассказать о загадках истории.

— Прекрасно. У него этих загадок… Можете мне поверить, никто не знает историю лучше моего мужа. И если бы не враги и завистники, он бы давно уже был профессором.

— В научных кругах не терпят конкурентов? — подлила масла в огонь Анька.

— Если бы вы знали, какие мерзавцы эти ученые! Не все, конечно, но… Взять хотя бы Богомолова. Вы наверняка о нем слышали. Жулик и полное ничтожество. Из-за его происков Сергей Петрович вынужден был покинуть кафедру и уйти в музей, где получал жалкие копейки. В музее вообще работать было невозможно, сплошные интриги, подсиживание и злословие. И вот результат: человек выдающегося ума, таланта и знаний вынужден из-за куска хлеба работать у какого-то скудоумца с тремя классами образования.

— Это вы кого имеете в виду? — робко поинтересовалась я.

— Мухина, хозяина дурацкой фирмы, где трудится Сергей Петрович. А какое он ей название придумал — «Счастливый путь»! Слышали что-нибудь подобное?

Разумеется, я слышала подобное, и не раз. Например, «Светлый путь». Или еще ядренее: «Путь к коммунизму». Названия, как видно, прочно утвердились в сознании, вот предпринимателей по непонятной причине на них и тянуло, но высказываться на данную тему я поостереглась, дабы не волновать хозяйку.

— И на такое ничтожество мой муж вынужден тратить свое драгоценное время!

— А кем он работает у господина Мухина?

— Заместителем по связям с общественностью, хотя на самом деле вынужден заниматься буквально всем, потому что Мухин…

Договорить дама не успела — хлопнула входная дверь, и кто-то громко произнес:

— Черт-те что! Где мои тапки?

Изабелла Юрьевна ходко поднялась и выпорхнула в прихожую со словами:

— Милый, у нас гости…

Далее последовало нервное шушуканье, а вслед за тем в кухне возник мужчина, в котором весьма трудно было распознать несчастную жертву научных интриганов. Выглядел он гораздо моложе своей супруги — высокий, подтянутый, одетый в хороший костюм, светлую рубашку и галстук с золотой булавкой. Спина прямая, взгляд открытый. В общем, мне он понравился. Мужчина улыбнулся, разглядывая нас, и сказал:

— Чем могу быть полезен?

И тут вмешалась его супруга:

— Тебя покажут по телевизору.

Он взглянул на нее и непроизвольно поморщился. Чувствовалось, что их любовная лодка разбилась о быт давно и основательно.

— Прошу в мой кабинет, — сказал мужчина деловито, и мы вслед за ним прошли через захламленную гостиную в коридорчик, из которого вели две двери: одна, надо полагать, в супружескую спальню, другая в кабинет.

Эту комнату смело можно было назвать островком порядка в бушующем море мусора. Книжные стеллажи, письменный стол эпохи сталинизма, кресло-качалка возле электрокамина, кожаный диван с горой разноцветных подушек. На окне жалюзи. Полное отсутствие пыли, и тараканов не видно. Хозяин указал нам на диван, сам устроился за столом. Я повторила байку о цикле передач и загадках истории испросила:

— Сергей Петрович, вы ведь изучали письмо Филарета настоятелю Спасо-Преображенского монастыря перед тем, как его украли?

— Зная направленность ваших передач, рискну спросить: вы не собираетесь обвинить меня в похищении?

— А что, у следствия были основания обвинять вас? — обрадовалась Анька. Ожидать от журналистов хороших манер труд напрасный.

Должно быть, Разину об этом было хорошо известно. Он вздохнул и ответил серьезно:

— Под подозрением были все, кто имел хоть какое-то отношение к письму. В том числе и я. Потом выяснилось, что в краже принимал непосредственное участие один из рабочих музея, рецидивист, с ним вскоре разделались его же сообщники, а важный документ эпохи Ивана Грозного исчез. Думаю, его давно уже вывезли за границу.

— Вы занимались этим письмом, — сказала я, — и прекрасно, надо полагать, знаете его содержание…

— Разумеется, — кивнул Сергей Петрович.

— О чем было письмо?

Он вроде бы удивился:

— Филарет довольно заметная фигура того времени. Вы что-нибудь слышали о патриархе Филиппе?

— Кажется, его убили по приказу Грозного.

Разин улыбнулся:

— Приятно, что молодые девушки интересуются историей. Все верно. Филиппа в 1569 году убили, Филарет был его учеником, принял постриг в Соловецком монастыре. Некоторые предполагали, что он станет следующим патриархом. Но он не обладал кротостью своего учителя, который считал, что всякая власть от Бога, и на столь высоком посту был неудобен. Патриархом стал архимандрит Кирилл, «добрый старец», как его называли летописцы. С игуменом нашего Свято-Преображенского монастыря Филарета связывала давняя дружба, тот тоже был учеником Филиппа. Естественно, они поддерживали связь друг с другом. Правление Ивана Грозного — трагическая страница нашей истории, церковь была не в силах защитить паству от зверств опричников, только Филипп позволял себе говорить царю правду, пытался его образумить, за что и поплатился жизнью. В письме Филарета содержались горькие сетования и призыв мужественно встретить испытания.

— А почему его называли «Наказ»?

— Кто называл? — еще больше удивился Сергей Петрович.

— По-моему, в музее употребили именно это слово, — пришла мне на помощь Анька.

— Вот как? Впрочем, почему бы и нет? У нас любят давать названия редким документам.

— У вас случайно не сохранился текст письма?

— У меня нет. Но копия письма наверняка есть в музее.

— А в письме не было таких слов: «Будешь ты оружием Господа, его щитом и мечом, стеной нерушимой на пути Антихриста. Рука твоя — рука Божья, и меч в ней — его меч»?