Заложник

Ровно за неделю до объявления даты всенародного референдума об изменении сроков полномочий действующего Президента спецслужбы совместно с Администрацией Президента в строжайшей тайне подготовили для газеты «Российские известия» два взаимоисключающих сообщения. Первое гласило: «Компетентными органами предотвращен заговор, направленный на дестабилизацию положения в стране, срыв всенародного референдума и президентских выборов. Как оказалось, кругами, близкими к бывшему руководству страны, отдельными главами субъектов Федерации и олигархическими структурами был сфабрикован документ, порочащий честь и достоинство Президента России, а также высших чинов государственной власти. К реализации далеко идущих планов заговорщиков были привлечены спецслужбы западных стран и эмигрантские круги, сложившиеся в последние годы. Прокуратурой РФ по факту заговора возбуждено уголовное дело. По подозрению в причастности к нему задержан ряд высокопоставленных чиновников, политиков, общественных деятелей. Ведется следствие».

Второе информационное сообщение гласило:

«Компетентными органами предотвращен заговор, направленный на дестабилизацию положения в стране, срыв всенародного референдума и президентских выборов 2008 года. Отдельными представителями действующей администрации президента, правительства и силовых структур готовились серьезные шаги по установлению режима авторитарной власти, попранию принципов демократии, общечеловеческих ценностей, которые должны были привести к дискредитации всенародно избранного Президента, приведению к присяге временщиков и, в конечном счете, – распаду России на мелкие самопровозглашенные государства. Прокуратурой РФ по факту заговора возбуждено уголовное дело. По подозрению в причастности к нему задержан ряд высокопоставленных чиновников, политиков, общественных деятелей. Ведется следствие».

Президент, наверное, в сотый раз прочитал оба сообщения. Перед ним мысленно промелькнули лица тех, кто так или иначе должен ответить за эту фантасмагорию последних лет. Некоторые из них были весьма близки ему и, можно сказать, даже по-своему дороги. Но были и совсем незнакомые люди.

Его бледное, застывшее лицо, как у собственного мраморного бюста с измайловского рынка, не выражало никаких эмоций.

Он еще раз взглянул на часы, затем перевел отсутствующий взгляд на календарь.

До объявления в СМИ даты проведения всенародного референдума оставалось ровно семь суток.

До Парижской пресс-конференции, об опасности которой было известно лишь ограниченному кругу лиц, времени оставалось не более суток.

Персональное решение Президента о том, какое из сообщений, хранящихся в двух – красной и зеленой папках, – увидит свет, еще не состоялось.

– За что?

Крика ужаса и отчаяния умирающего никто не услышал. На Арбате сигналили машины, выражая бесполезный протест по поводу очередной пробки.

Черный кортеж – виновник ступора автомобилей – уже въезжал в Боровицкие ворота, но сидящий в одном из них Президент пока не знал, что только что потерял еще одного губернатора.

«Так бездарно», – поймал уходящую навсегда мысль Листов.

Он вытянулся во всю свою некогда богатырскую стать на грязно-сером асфальте у входа в ресторан «Ангара» и еще какую-то секунду слышал персональную похоронную мелодию, сыгранную на клаксонах разномастных автомобилей. На ближайших часах, которых на Новом Арбате великое множество, было 9.14.

Люди – а их в этот еще неторговый час было совсем немного – бросились врассыпную.

Никто в этой суете не обратил внимания на одетого в легкий плащ молодого мужчину, который быстро спустился в переход и через несколько секунд появился на другой стороне проспекта уже без плаща. Мужчина юркнул в «Ауди», и машина направилась в сторону Кутузовского. Благо в эту сторону никакой пробки не было.

«Aуди» довольно быстро домчалась до моста через Москву-реку, лихо свернула вправо в сторону набережной, внизу крутанула еще раз и наконец плавно подъехала к воротам № 2 Дома правительства.

Молодой человек, которого в определенных кругах звали Аудитор, энергично выскочил из нее, предъявил документ милиционеру на входе и скрылся в здании.

Тем же днем семья убитого губернатора и официальные лица областной администрации срочно вылетели в столицу, чтобы уже к понедельнику доставить тело покойного в областной центр. После намеченной там траурной церемонии прощания делегация должна была вернуться для погребения покойного обратно в Москву.

Кто и почему составил такой по меньшей мере странный траурный план, никто не понимал и вопросов не задавал.

Видимо, так кому-то было надо.

В воскресенье, через день после убийства, оперативная группа МВД и Генпрокуратуры прилетела в вотчину губернатора – город рыбы, золота и зэков.

Местные журналисты уже караулили их прилет. И прямо в аэропорту буквально атаковали высокого сутулого мужчину, безошибочно определив именно в нем руководителя группы.

– Мы только приступаем к работе, – вяло отбивался от вопросов руководитель следственной бригады МВД полковник Александр Васильевич Смирнягин.

Он ничуть не боялся общаться с прессой, но в данный момент ему действительно нечего было сказать. Даже тех привычных дежурных фраз, от которых журналистов всех стран одинаково дружно тошнило.

– Какие в вашей группе эксперты? – напирал журналист Мироненко, выставив вперед руку с зажатым в ней портативным диктофоном. Он резонно решил, что вопрос, заданный таким образом, быстрее приблизит к искомому ответу.

Смирнягин мысленно похвалил щелкопера – так журналистов привычно называли в чиновничьей среде.

– Деваться некуда, – пошутил он, натягивая как можно глубже на лоб кепку, как будто она могла спасти от наглого колючего ветра со снегом, насквозь продувавшего площадь перед входом в аэровокзал.