Шрифт:
Annotation
В 2005 году в Китае был издан новый роман Вэй Хой. Сокращенный и приглаженный цензурой, он, однако, сразу стал поводом для ожесточенной полемики и вошел в чисто наиболее покупаемых. Крошка из Шанхая — Коко, став успешной писательницей, приезжает в Нью-Йорк. Здесь, в гигантском мегаполисе, она делает новые шаги в своем путешествии по жизни, по дороге любви, страсти и духовного пробуждения.
Вэй Хой{1}
Замужем за Буддой
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
Эпилог
comments
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
Вэй Хой{1}
Все персонажи и события вымышлены.
Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны.
Замужем за Буддой
Посвящается всем, тем, кто дарил мне любовь и оказывал помощь.
Каждый из вас — мой Будда.
1
Возвращение в Шанхай
В пятнадцать лет мой ум жаждал познания.
В тридцать я твердо стоял на ногах.
В сорок — не ведал сомнений.
В пятьдесят — постиг предопределение небес.
В шестьдесят — чутким ухом стал улавливать истину.
В семьдесят — научился следовать велению сердца, не умножая зла.
Конфуций. «Аналекты»{2}
Ничто так не вдохновляет, как пребывание наедине с собой.
Кэйт Браверманн{3}
Шанхай. Осень.
В первые дни после возвращения из Нью-Йорка в Шанхай у меня просто голова шла кругом. Я была совершенно вымотана, ночью маялась от бессонницы, а днем валилась с ног от усталости.
Я понятия не имела, что мне делать, смогу ли когда-нибудь снова почувствовать себя счастливой, бесстрашно и с достоинством смотреть в глаза реальности. Даже не представляла себе, любит ли меня Мудзу по-прежнему; не могла прийти к решению, оставить ли ребенка. И уж совсем не была уверена, что ведущая в сад моей горькой памяти тропинка заросла мхом и я больше никогда не захочу повернуть вспять и побежать по ней без оглядки.
Шанхай ничуть не изменился. Он, как и прежде, пыжился, раздуваясь от самодовольства и тщеславия, на всех парах устремившись в капиталистическое будущее. Даже по сравнению с Нью-Йорком он был лихорадочно-беспокойным и шумным — в общем, самым удивительным городом на свете.
К блеску и романтике, которыми Шанхай славился с незапамятных времен, теперь примешивались расчетливость и жажда наживы, ощущавшиеся на каждом шагу. Казалось, все поголовно были одержимы жаждой мгновенного обогащения и славы, стремясь в последний момент вскочить на подножку поезда, уходящего к этим благословенным краям. Все вокруг бурлило и сулило неожиданности. Жизнь проходила, словно в горячке, с галлюцинациями и бредом. Это волновало, будоражило и сбивало с толку.
По возвращении в этот город во мне ожили и прежние пагубные привычки. Через неделю после приезда я снова закурила, начала выпивать и, сидя в ванной, таблетку за таблеткой глотать транквилизаторы. Отрава, от которой с помощью Мудзу мне удалось было избавиться в Нью-Йорке, опять предательски прокралась в мой организм и насквозь пропитала его. Я стала похожа на букет нарциссов в вазе с пьянящим дурманом. Но, вопреки ожиданиям, таблетки не принесли ни покоя, ни облегчения. Они давали лишь временную передышку, возможность отключиться.
Всю неделю после приезда я безвылазно сидела у себя в квартире, в старом французском особняке, построенном в колониальном стиле. Еду мне приносили из ресторана, расположенного неподалеку; автоответчик раскалился от звонков. Кто только не звонил. Родители из Сингапура, где отец теперь преподавал. Закадычная подружка Сиэр. Кузина Чжуша. Мой литературный агент. И еще уйма знакомых и совершенно посторонних людей. Все жаждали общения со мной.
Все, кроме Мудзу. От него по-прежнему не было никаких вестей. А я продолжала ждать его звонка.