Заносы

Мой друг – замечательный парень, но его постоянно заносит. И никакие перемены здесь ни при чем. Даже в те далекие времена, когда мы в едином строю двигались навстречу Светлому Будущему и ни на шаг из строя выйти не смели, его уже заносило.

Вечером ехал с работы, познакомился с девицей. А поскольку он человек общительный, а девица недурна, разговорились. Та поведала ему о судьбоносном решении – вдвоем с мужем они собираются покинуть столицу и уехать жить в деревню простой и естественной жизнью. Будут выращивать овощи и пасти корову. Тогда мода была такая – хотеть жить в деревне простой и естественной жизнью.

Ощутив с этой девицей, которая оказалась такой интересной женщиной, духовную близость, отпустить ее просто так он уже не мог. Допоздна они гуляли, говорили о прошлом и будущем, о городе и деревне, о душевном разладе, а потом, купив три бутылки вина, друг поехал ее провожать. В полночном трамвае они, опустошив одну, закрепили духовную близость телесной и стали почти родными. Просто так среди ночи она его отпустить уже не могла.

– Вот, Андрей, – сказала с порога, – познакомься! Это Юра. Он тоже едет в деревню. С семьей. Может, еще и вместе надумаем. Все-таки веселей будет и полегче. Ты поговори с ним, – добавила серьезно. – У него есть, чему поучиться.

Ошарашенный муж подал руку. Друг с чувством пожал ее и выставил свои бутылки.

– Насчет коровы решили? – деловито осведомился. – Какую хотите брать?

– Да-а мы еще не определились, – растерянно сказал муж Андрей. – Есть хорошая порода… Симментальская. Очень много молока дает. Такая большая и добрая. Эле она тоже нравится. Сейчас покажу, – и потянулся к книжной полке.

– Вы что! – друг изумленно перевел взгляд с Андрюши на Эльвиру. – Огород на ней пахать собираетесь?!

– А что?! – удивились те.

– Сена не напасешься! Надо брать или черно-пеструю, или костромскую. Зальет молоком! И сена в два раза меньше съест.

– Нда-а, – неопределенно сказала Эльвира, задумчиво и отстраненно оглядывая обоих мужчин, словно прикидывая, с кем будет лучше в деревне.

Хотя разговор затянулся, быстро выяснилось, что Андрюша в сельском хозяйстве – дятел дятлом. И на вино слабоват. «Как он там, в деревне, будет самогон пить?!» – долго потом удивлялся Юра.

И наверное, чтобы не чувствовать себя одиноко и беспомощно средь лугов и полей, муж Андрей сказал, опрокинув очередной стакан:

– Юра, а па-эдим с нами!

– Вам проще, – вздохнул друг, – а у меня двое детей. – И задумался. – А вообще что-то делать надо! – сказал решительно. – Осточертело уже в этом маразме телепаться! – кивнул за окно. – Хоть мужиком себя почувствовать наконец! Хозяином на своей земле! А то мотаешься, как говно в проруби!

Он разлил остатки портвейна по стаканам.

– Ну, поехали!

– Сейчас?! – вздрогнул Андрей, всем своим видом демонстрируя абсолютную неготовность к передвижениям.

– В смысле – по последней, – успокоил Юра.

Андрей кивнул, поднял стакан, но, натолкнувшись на ждущий взгляд знатока деревни, нахмурился. Что-то дремуче-лохматое, подозрительное и гораздо большее, чем противоречие между городом и деревней, вдруг заворочалось в нем несогласно, поднялось, как медведь, разбуженный среди зимы непрошенными гостями. Андрей нахмурился и уперся в Юру испытующе-недоверчивым взглядом.

– А все-таки, – сказал медленно и с большим чувством, – симментальская корова очень хорошая сама по себе! И взгляд у нее такой добрый, доверчивый… Сим… Синь… Сентиментальский.

Друг чуть ни подавился своим портвейном. Помолчал, затравленно озираясь, почесал затылок.

– Да, – кивнул вежливо и серьезно. – Ты, вообще, это верно заметил про взгляд.

Остаток ночи Юра проспал у переселенцев на кухне. Поутру они обменялись телефонами и расстались, чтобы уже не встречаться ни в городе, ни в деревне.

В другой раз жена послала его за мясом. Он в ближний магазин – а там уже одни кости. Он в дальний – а там последний кусок сала мухи облепили со всех сторон и никому не отдают. Тогда он пару остановок на автобусе – а там перед самым гастрономом драка вовсю. И непонятно почему: то ли из-за мяса, то ли опять солнечная активность усилилась, то ли бананы привезли. За бананами тогда давились по-страшному – народ уже потянулся к новому, непробованному. И, в конце концов, интересно, за что их обезьяны любят.

– Так, в чем дело? – деловито сказал Юра и, не мешкая, устремился в эпицентр.

Тут же и милиция подъехала. Но Юру не забрали. Как я со временем и к немалому своему удивлению убедился, он был словно заговоренный от милиции и даже комплексовал из-за этого.

А вот скорая помощь забрала и увезла. Челюсть ему сломали у того злополучного гастронома. Даже и выяснить ничего не успел. Хотел сначала разнять драчунов, а те не поняли.

Домой он вернулся из больницы. Без мяса. Но привел с собой какого-то Васю с радиодеталями. И этот Вася за два часа отремонтировал им уже полгода как вышедший из строя черно-белый «Рекорд».

Увидев, что телевизор заработал, жена друга Юля занервничала, заходила по комнате и стала вдруг одевать младшую дочь, чтобы идти гулять, хотя, вроде, и не время. Но муж и Вася, как флажками, обложили ее печальными со справедливым укором взглядами.

– Ну что, что?! – вскричала она.

Муж взял ее под локоток и вывел на кухню.

– Не стыдно тебе? – спросил тихо и проникновенно. – Человек работал, старался…

Со слезами на глазах она выделила им из семейного бюджета на одну бутылку красного. Они умудрились принести две: одну явно, другую тайно. Так же и выпили. Закуска, правда, была скромной, но по телевизору так и сказали, честно и без прикрас – да, мол, по мясу мы пока еще отстаем, по маслу тоже… Но, несмотря на некоторое отставание, уже понемножку начинаем опережать…