Чтение онлайн

Джайна хотела было возразить, но, поймав на себе взгляд дяди Люка, поняла, что это бесполезно. Мама, как и дядя Люк, обладает способностью инстинктивно угадывать правду. Этого у нее не отнимешь. Если бы ей, Джайне, удавалось вешать лапшу, на уши своим родителям, как это умеют делать другие дети, ей жилось бы гораздо легче. Так что и на этот раз выкрутиться не удастся.

–  Ты права, - выдавила девочка недовольным голосом.

–  В таком случае, юная леди, извольте отправиться в свою комнату.

–  Но…

–  Никаких "но", - оборвал дочь Хэн Соло. Джайна замолчала. Когда отец разговаривает с ней таким тоном, сопротивляться бесполезно. Встав из-за стола, девочка поплелась в комнату, принадлежавшую ей и ее братьям. Она дулась и злилась на всех, хотя в глубине души и понимала, что во всем виновата сама.

Вот вечно так с этим дурацким джедайством - даже себе самой и то не соврешь.

После того как Джайну отправили спать, за столом веселее не стало. Когда родители наказывали одного из двойняшек, происходила своего рода цепная реакция: второй тоже начинал ежиться, нервничать и под каким-нибудь предлогом исчезал, чтобы разделить участь опальной "половинки". Тогда и Анакин замечал неладное, и ему хотелось выяснить, в чем дело. Стоило "сослать" одного из троих детей, как через какие-то десять минут за столом не оставалось ни одного. В таком случае взрослые обедали одни, наслаждаясь миром и покоем. На сей раз этого не произошло. Хэн продолжал делать вид, будто все в порядке, Чубакка нервничал, а Люк изо всех сил пытался разгадать, что все это значит.

–  Ну так что, летите вы на Кореллиану?
– спросил Люк с явным желанием завязать разговор.

–  Что? Ах да! Разумеется, - отозвался Хэн.
– Думаю, это будет классно. Может, полетишь с нами?

–  Заманчивое предложение, - сказал Люк.
– Но я обещал помочь Ландо, у него тут опять какие-то загадочные проекты.

–  Ах да, припоминаю, он мне тоже что-то говорил про это, - заметил Хэн.
– Что он там опять затеял?

–  Да понятия не имею, - пожал плечами шурин.
– Сказал только, что, если я ему помогу, на все про все потребуется от силы пара недель времени.

–  Оно, конечно, любопытно посмотреть, в какую авантюру он ввязался на этот раз, - но ждать две недели? Лично у меня нет такого времени.

–  У меня, честно говоря, тоже, - отозвался Люк Скайвокер.
– Кстати, Лея, раз уж зашла речь о секретных проектах, должен тебе сообщить, что завтра вечером у меня встреча с Мон Мотмой. Она тоже не сказала, по какому поводу она хочет меня видеть. Наверное, какое-нибудь спецзадание, не иначе.

Бросив на шурина внимательный взгляд, Хэн через силу улыбнулся:

–  И не просто спецзадание, но спецзадание особой важности и строгой секретности.

Не в силах слушать эту болтовню, Лея поднялась из-за стола:

–  Прошу прощения, но у меня сегодня много работы.
– Молодая женщина торопливым шагом направилась в свой кабинет. Закрыв дверь, она установила регулятор освещения на минимум. Хотелось посумерничать.

Конечно же, занятость всего лишь отговорка. Сколько бы работы она ни перекладывала на плечи помощников, дел все равно было невпроворот. Вздохнув, Лея подошла к письменному столу, заваленному кипами бумаг. Настольная лампа включилась автоматически. Узкая полоска яркого света освещала лишь небольшой участок стола. Лицо Леи оставалось в тени. Она не могла заставить себя взять со стола хотя бы один из этих требующих неотложного рассмотрения документов.

Почему же пустяковая стычка за обеденным столом так расстроила ее? Она понимала, что ее сотрапезников связывала какая-то недоговоренность, но было тут что-то еще. Были минуты в ее жизни - и именно такая минута наступила в ее жизни сейчас, - когда по какой-то совершенно непонятной причине бремя материнства становилось для нее просто невыносимым, а усилия, которые она прилагала к тому, чтобы сделать детей цивилизованными людьми, - тщетными.

Ей вспомнилось собственное детство, когда ей то и дело напоминали, что на торжественных обедах следует сидеть тихо и не вертеться, когда ее постоянно отсылали то к няням, то к воспитательницам, поскольку отец был чересчур занят. В обществе дройдов и прислуги она трапезничала гораздо чаще, чем с Бейлом Органой, своим приемным отцом. Да и детство это продолжалось недолго. Она была еще подростком, когда политика вовлекла девочку в свою сферу.

Стать сенатором в столь юном возрасте было большой личной победой, но победа эта досталась ей недешево. Пришлось расстаться с детством, утратить наивность и непосредственность. Лишь теперь, глядя на мир глазами собственных детей, Лея осознавала, насколько велика была эта потеря.

Хэн мало рассказывал о своем детстве и вообще о той жизни, которая была у него, прежде чем он покинул Кореллиану. Лишь Люк получил более или менее приличное образование. Вырос он на Таттуине, в семье фермеров - Оуэна и Беру Ларс, которых он считал дядей и тетей. Но в раннем детстве он, как и Лея, был, по существу, одинок. Даже в нормальных условиях искусственно орошаемая ферма на засушливой планете была бы не самым подходящим местом для счастливого детства. Те же условия, в которых он жил, не были даже просто нормальными.

Оуэн и Беру выдавали себя за дядю и тетю маленького Люка. Насколько Лея знала, они были добры к мальчику, но, занятые тяжелой работой, особого внимания уделять ему не могли. Той теплоты, той взаимной близости, какую хотела создать Лея между собой и собственными детьми, там не существовало.

Ни Лея, ни брат ее не были формально усыновлены людьми, которые их фактически воспитывали. Это было бы просто опасно. Приемная дочь и мнимый племянник - на большее Лея и Люк не смели и рассчитывать.

И еще одно обстоятельство тяготило их обоих. Они с братом стали невольными виновниками гибели воспитавших их людей. Звезда Смерти наметила в качестве своей цели планету Альтераан главным образом потому, что она была родиной Леи. Оуэн и Беру были убиты имперскими штурмовиками, когда те искали дройдов Люка.

Неудивительно, что Лея, чья память была обременена таким грузом, решила создать такую семью, где все близки друг другу, где нет чужих людей, у которых лишь формальные узы родства. Не оставляло ее и. сознание того, что дети могущественных или выдающихся людей зачастую становятся участниками - или, хуже того, пешками - сложной борьбы за власть. Даже если ее дети не унаследуют ее общественного положения и талантов, они все равно будут единственными представителями королевской фамилии в Республике.

Хотят они этого или нет, но дети ее принадлежат ко второму поколению династии. Не нужно обладать слишком богатым воображением, чтобы понять, насколько это опасно. Власть и богатство - это великий соблазн. А что, если ее детям не удастся перед ним устоять?

Предположим, что лет через двадцать Анакину вздумается соперничать с Джесином. Предположим, что какой-нибудь недобросовестный советчик порекомендует Джесину заставить посторониться брата и сестру, стоящих на его пути к какой-то сверкающей вершине. Все эти предположения кажутся сейчас немыслимыми, но ведь история знает немало подобных примеров.