Западня
Шрифт:
— Что ж, умирать так умирать,— сказал Пудолапый неожиданно спокойно.— Палица и арбалет при мне, так что еще немного повоюем. А там... Что ж, не век нам топтать эту землю.
— Вот это мне нравится,— хлопнул его по плечу варвар,— я хоть и не спешу на свидание с Нергалом, но всегда готов к этой встрече. Что это там булькает, хотел бы я знать?
Странные звуки доносились из-за опор портала, оттуда, где стояли каменные чаши. Пригнувшись, Гуго и Конан поспешили к той, что располагалась справа, и с удивлением увидели, что дно чаши медленно наполняется темной жидкостью. Пудолапый опустил в нее свою железную рукавицу, поднес к лицу и понюхал.
— Кровь,— сказал он растерянно,— разрази меня молния, это кровь...
Отчаянный крик Пленси, раздавшийся сзади, заставил их обернуться. Гриб лежал навзничь и из последних сил отбивался от навалившегося на него пикта. Каменный нож дикаря был в двух пядях от шеи следопыта.
Конан прыгнул, выхватывая из-за спины клинок, и вонзил его между лопаток нападавшего.
— Откуда он взялся? — спросил варвар, отпихивая ногой тело и помогая Скурато подняться.
— Из воздуха! — прохрипел Гриб.— Возник прямо на насыпи посреди этих нергальих ворот!
Конан снова выглянул из-за вала и убедился, что пикты продолжают справлять кровавую тризну в двух полетах копья от древней постройки. Может быть, один из дикарей незаметно подобрался сюда и...
Он не успел додумать свое предположение. Воздух между опорами портала задрожал, словно над горячим песком, и из марева возникли два полуголых дикаря. Потные тела украшала замысловатая татуировка, каменные топоры угрожающе занесены... Оба тут же упали мертвыми, пронзенные мечом варвара.
— Тень... — услышал Конан у себя над ухом испуганный всхлип Скурато.— Посмотри, киммериец, ее больше нет!
Солнце светило со стороны долины, и тень древней постройки еще недавно тянулась назад, падая на близкие скалы. Сейчас она исчезла.
— Гуго был прав,— пробормотал Конан,— в этих камнях заключена темная сила, и она проснулась. В чашах появилась кровь. Но что-то должно было разбудить чары... Кровь...
Он вдруг хлопнул себя по лбу:
— Ну конечно! Этот волк-оллах не зря устроил здесь побоище! Ему нужна свежая кровь... Гуго! Во имя Крома, Митры и наших задниц, разбей чаши!
Пудолапый не заставил себя упрашивать. Громко ухнув, он обрушил на зловещую купель свою тяжеленную палицу. Камень треснул и раскололся, темная, почти черная жидкость, булькая, потекла из разлома, быстро впитываясь в сухую землю.
Страшный рев донесся с бранного поля.
— Ага,— воскликнул киммериец,— не нравится! Круши вторую, приятель!
Прежде чем великан расколотил вторую чашу, из марева между камней выпрыгнули еще трое пиктов. Одному Конан снес голову, из второго вышиб дух крепким ударом кулака в грудь, а с третьим расправился Пленси, отомстив за свое недавнее унижение.
Как только осколки второй чаши опустели, жуткий вой повторился.
— Кажется, мы испортили ему требу,— довольно пропыхтел Гуго, снова устраиваясь за своим арбалетом.— Только поглядите, что там делается!
Среди пиктов произошло заметное смятение. Оставив в покое свои жертвы, они сгрудились посреди долины, яростно размахивая топорами и указывая в сторону древнего Святилища. Потом, повинуясь неслышной команде, ринулись вперед...
— Эй, Скурато, ты видишь волка? — спросил Пудолапый.
— Нет. Только, сдается мне, нам хватит и этой орды. Их десятка три...
В это время где-то на краю долины, среди деревьев, протрубил боевой рог.
— Боссонцы! — радостно завопил Пленси.— Это сигнальщик Нунца!
— Видать, Гарчибальд уговорил-таки его идти нам на помощь,— пробасил Пудолапый с явным облегчением.— Но как они преодолели Темный Провал? Не иначе, барон научился летать по воздуху и остальных перетащил.
Чтобы лучше видеть, Конан взобрался на насыпь. Орда дикарей остановила свой бег и неуверенно топталась в полете стрелы от портала. Вдали виднелась цепочка боссонских стрелков, идущих вперед с луками на изготовку, а к ним, ища спасения, во весь опор мчались десятка два уцелевших аквилонских всадников.
Если стрелки Нунца, вняв уговорам Беспалого, и подоспели на помощь следопытам и Конану, желая встать между ними и посланцами короля, то, завидев пиктов, боссонцы мигом позабыли о междоусобных распрях: пикты были общим врагом, коварным и безжалостным, заставляющим вспомнить, что Боссонские Топи все же форпост Аквилонии, и долг каждого жителя Свободных Земель — сражаться с дикарями до последней капли крови. Поэтому лучники дали залп поверх голов остатков отряда Драгана и, расступившись, пропустили всадников за свои спины.
Залп был весьма успешным: тяжелые стрелы легко пробивали плетеные щиты, и с десяток пиктов упали на землю.
— Вперед! — гаркнул Пудолапый.— Посчитаем им черепушки!
И вдруг осекся.
Дикари расступились, из-за их спин вылетел меднощер-стый волк и огромными прыжками помчался к порталу.
— Назад, киммериец! — завопил Пленси.— Его не взять мечом!
Конан по-прежнему стоял на валу, сжимая в руке клинок. Мускулы варвара напряглись, ноги слегка согнулись в коленях — он неотрывно следил за приближающимся чудовищем, готовясь к схватке.
Два прыжка отделяло зверя от камней, когда Пудолапый выстрелил. Огромная стрела осадного арбалета ударила в грудь волка и... переломилась. Удар все же сбил оллаха с ног: яростно воя, демон упал на спину, но тут же вскочил, отряхиваясь по-собачьи и мотая огромной головой. Оскалив длинные, словно кинжалы, зубы, он снова прыгнул — киммериец напрягся, готовясь ударить в разинутую пасть,— но тут стремительно мелькнувший белый комок ударил в бок оллаха, и, сплетясь в клубок, два существа покатились по земле, поднимая клубы пыли...