Чтение онлайн

— Знаешь, почему я ревную к ней, Мадлен? Потому что не хочу, чтобы ты рука об руку с ней поднялась на вершину славы. Я сам хочу разделить с тобой триумф.

— Конечно, Пол, так и будет! У меня возникла идея насчет Гарри Фримантла.

— Да?

— Он ведь интересный мужчина, правда? Ни один уважающий себя гомик не откажется. Ну вот, я подкуплю какого-нибудь парня из агентства Дейдры, чтобы он лег с ним в постель у нас в спальне, а мы установим скрытую камеру — и птичка в клетке!

— Неплохо. — Пол сел на диван и притянул Мадлен к себе на колени. — Только как затащить его в нашу спальню?

— Раз плюнуть. Перед отъездом в Нью-Йорк я дам этому парню ключ от нашей квартиры, и он пригласит Гарри. Самое трудное — сделать так, чтобы Гарри в него влюбился. Но ты же знаешь манекенщиков. Если только Гарри не будет груб, все пойдет как по маслу.

Дейдра сидела вместе с Роем в неосвещенном углу студии, наблюдая за работой декораторов и ассистентов фотографа. Ни Мадлен, ни Шамиры еще не было: скорее всего, они переодевались наверху. Сказать, что Дейдра была поражена, когда Шамира позвонила ей и попросилась участвовать вместе с Мадлен в фотосъемке для «Фэр Плей», значило бы ничего не сказать. За три года, проработанных в агентстве, Шамира ни разу не обнаружила склонности к представлениям такого рода. Конечно, ей тоже приходилось выставлять напоказ не одно лицо, и все-таки это желание можно объяснить только влиянием Мадлен, а их сближение несказанно радовало Дейдру, потому что у Мадлен, казалось, не было никого на свете, кроме Пола. Правда, где-то существовала кузина и даже пыталась связаться с Мадлен через редакцию «Сан».

— Ах, эта! — рявкнула Мадлен, когда Дейдра сказала ей об этом. — Ей нужен Пол, а не я. Она делала все, чтобы разлучить нас, из-за этого нам пришлось уехать из Бристоля. Если снова позвонит, пошли ее к черту.

Не желая вмешиваться в семейные дрязги, Дейдра выбросила листок с телефонным номером Мэриан, однако реакция Мадлен ее огорчила. Вот почему она так радовалась дружбе Мадлен с Шамирой, не говоря уже о профессиональных достоинствах этого дуэта. Мадлен остро нуждалась в подруге — все девушки в этом нуждаются, даже если влюблены. Дейдра не могла не признать: Шамира оказывает на Мадлен благотворное влияние.

Мир моды все еще горячо обсуждал их успех в Париже, и Дейдра не сомневалась: разворот в «Фэр Плей» принесет им не меньшую популярность в мире ювелирных украшений. Правда, Мадлен охладела к совместным выступлениям и заявила, что в дальнейшем хочет делить славу с Полом, а не с Шамирой. А поскольку Мадлен платила, Дейдра не спорила.

Наконец появились Мадлен с Шамирой, а за ними длинным шлейфом тянулись костюмеры, гримеры, сотрудники редакции «Фэр Плей» и какой-то пожилой мужчина с похожими на велосипедный руль усами и в костюме времен короля Эдуарда. Мадлен куталась в необъятный махровый халат, зато Шамира очень элегантно выглядела в черной атласной юбке по щиколотку и белой шифоновой блузке.

Фотографы и редакторы из «Фэр Плей» суетились вокруг, устраняя мелкие недочеты и отдавая распоряжения манекенщикам.

Мадлен сняла одежду, и напряжение в студии достигло апогея. Ее сексуальность прямо-таки била в глаза — даже женщины не остались равнодушными. Ей было все равно, снимают ее или нет. Между вспышками она выбирала кого-нибудь из мужчин и, устремив на него томно прищуренные фиалковые глаза, обволакивала жаркими волнами чувственности.

Убедившись, что ей удалось завладеть всеобщим вниманием, Мадлен купалась в волнах восхищения и откровенной похоти. Окруженная сотрудниками «Фэр Плей», Дейдра не спускала с нее глаз, шокированная тем, что даже теперь, после произведенного фурора, Мадлен не удосужилась прикрыть наготу. Все объяснилось, когда возникло движение у двери и появился Пол.

В студии царил полумрак; осталась гореть только одна лампа. Пол стоял там, заложив руки в карманы, явно забавляясь устроенным Мадлен представлением.

Постепенно толпа разошлась. Пол остался потолковать с Роем и редактором «Фэр Плей», а Дейдра и обе ее подопечные поднялись в гримерную. Мадлен спешила: ей не хотелось заставлять Пола ждать, так что Дейдра успела только напомнить ей, чтобы послезавтра она не опоздала на самолет. И очень удивилась, услышав вопрос Мадлен о том, где, по ее мнению, на будущей неделе можно будет найти одного манекенщика. Она спрашивала об этом уже во второй раз, поэтому, спускаясь по лестнице, Дейдра позволила себе как бы между прочим поинтересоваться, в чем дело.

— Один приятель Пола положил на него глаз. Я обещала их познакомить. Так он точно никуда не уезжает?

— Точно.

— Оставлю Полу его телефон, пусть в мое отсутствие устроит им встречу.

— Не думала, Мадлен, что ты работаешь купидоном у геев. Так не забудь, отлет в…

— Одиннадцать утра. В девять тридцать как штык буду в аэропорту. Рейс номер…

— Хорошо, хорошо. Главное — приезжай вовремя.

— Обязательно.

Мадлен отдала Полу свою сумку, чмокнула Дейдру в одну, а затем другую щеку и пошла к «рейндж-роверу». Дейдру охватила грусть. Если бы она могла поделиться впечатлениями с Серджио! Созерцание. Пола с Мадлен, их страсти, обострило ее собственную потребность в любви.

После того как они скрылись из виду, Дейдра с улыбкой опустила в сумочку только что полученный от Мадлен чек.

Пол сидел в своем кабинете и любовался вставленным в рамку фотопортретом Мадлен. Теперь он повсюду натыкался на ее лицо. Третью неделю с беспрецедентным успехом продолжалась рекламная кампания косметических средств. Модели Филипы Джолли копировали в высших кругах, а фотографии, сделанные Дарио и его помощниками в Париже, красовались в каждой второй витрине. Все знали: вот-вот выйдут духи «Мадлен».

До ее возвращения в Лондон оставалось несколько дней, и хотя она каждый вечер звонила и взахлеб рассказывала Полу о своих сногсшибательных знакомствах, фешенебельных ресторанах и ночных клубах, а также о купленных для него подарках, Пол безмерно тосковал в разлуке. Ему нравилось слушать ее речь (хотя он и не забывал исправлять ошибки). Нравились восторженные эпитеты, которыми она щедро награждала все вокруг: «Блеск!», «Класс!», «Супер!» А больше всего нравилось, как она заканчивала каждый разговор: «Тоскую по тебе всем телом, обожаю всем сердцем!» Простые слова, а волновали как поэма.

Чем дольше Пол смотрел на портрет, тем тревожнее становилось на душе. Мадлен приобрела над ним мучительную, необоримую власть. Как будто он разобрал матрешку, а собирая, нечаянно упрятал внутрь самого себя. Он больше не мог относиться к Мадлен объективно — он словно был внутри нее, в западне, и хотя не собирался спасаться бегством, умом понимал, что это неизбежно — иначе его любовь, разбухнув до немыслимых пределов, задушит его желание писать.

Перед отъездом Мадлен сообщила телефон манекенщика и каждый вечер Допытывалась, осуществил ли он их замысел. Он отвечал — нет, хотя камера была уже установлена. Его не покинула воля к действию; листок с телефонным номером манил к себе. Но он не мог заставить себя набрать номер.