Чтение онлайн

Перед советским актером открыты пути к различным областям общественной и государственной деятельности, начиная от работы в своем профессиональном союзе, в районных и городских советах и кончая участием в высших органах государственной власти — в Верховных Советах союзных республик, в Верховном Совете СССР.

Многие советские актеры могли бы рассказать о том, как тесно сплетается их творческая работа с их общественной деятельностью, вне которой немыслим труд советского художника.

О себе же могу сказать, что чем старше я становлюсь как актер, тем мне труднее отделить общественную деятельность от непосредственно профессиональной работы. Я уже не могу представить себя «только актером», и прежде всего потому, что, репетируя, снимаясь, играя в спектаклях, я ни на минуту не перестаю ощущать себя человеком, тысячью нитей связанным с многообразной созидательной жизнью своей страны.

Вот почему я вправе сказать, что мой профессиональный творческий рост явился результатом общественного, политического воспитания.

Этот рост начался с познания и осмысления грандиозных процессов переустройства жизни, которыми ознаменовались годы первой пятилетки.

Познание революционной действительности, закономерностей ее развития побуждало нас активно включаться в жизнь, искать в ней правильный путь развития своих творческих возможностей.

Работа в местном комитете театра «Комедия», участие в различных органах

Союза работников искусства, особенно же в его военно-шефской комиссии — таковы были первые ступени той общественной школы, которую, так же как и многие мои товарищи по профессии, я начал проходить в эти годы.

Трудно было бы установить с точностью, когда же и с чего именно началось наше обучение в этой великой школе советской общественной жизни.

В то время, о котором идет речь, — то есть в самом начале тридцатых годов, — все мы, молодые актеры, учились выступать на общих собраниях, на производственных совещаниях и в различных кружках, на разного рода заседаниях, посвященных текущим политическим кампаниям, на встречах с рабочими-ударниками, передовыми колхозниками и делегатами подшефных воинских частей. Нередко могло казаться, что все это как будто и не имеет прямого отношения к искусству, к театру, к кругу творческих интересов актера. А на самом деле вот именно здесь, в обстановке этих подчас весьма обыденных явлений общественной жизни, властно врывавшейся в театр, мы постепенно вырабатывали в себе новое мироощущение советского актера — гражданина своей великой героической Родины.

Увлекшись военно-шефской работой, я отдавал ей все досуги. Играя перед армейской и флотской аудиторией, беседуя с ее представителями, с бойцами и командирами, отвечая на их вопросы, я старался понять, чего они ждут от театра и как оправдать почетное положение актера. Не пройдя такой школы, не учась у жизни, невозможно было стать на плодотворный путь поисков образа положительного героя, мысль о котором всецело завладела мною.

Дружба деятелей советского искусства с бойцами возникла еще в первые годы революции и явилась прямым выражением любовной заботы народа о своей армии, о своем флоте. С тех пор эта дружба крепла с каждым годом. Беспримерная в истории мировой культуры связь работников искусства с армией

и флотом послужила школой общественной деятельности для советских актеров разных поколений. И я, как и мои товарищи по профессии, с чувством большого удовлетворения должен упомянуть о шефской работе в частях армии и флота, значительно обогатившей меня как актера и гражданина.

Советская Конституция 1936 года закрепила решающую победу социализма в нашей стране.

В соответствии с Конституцией в начале 1937 года были объявлены первые выборы в высший орган государственной власти — в Верховный Совет СССР.

По всей стране создавались избирательные комиссии по выборам — органы, созванные с целью обеспечить каждому избирателю его закрепленные Конституцией права. Это была почетная и ответственная задача, и поручена она была тем, кого народ считал достойным такой чести и доверия. Сотни, если не тысячи работников искусства стали членами участковых и окружных избирательных комиссий.

Мне также было оказано высокое доверие, и с октября 1937 года до окончания выборов в Верховный Совет СССР первого созыва я работал в Свердловской окружной избирательной комиссии города Ленина.

Вряд ли надо напоминать, что выборы в Верховный Совет страны подняли на более высокую ступень политическую активность избирателей. Такую же роль сыграли они и для тех, на кого возложена была задача организации выборов, — для участников избирательных комиссий. Именно такое значение имело для меня участие в работе окружной комиссии по выборам, та ответственная государственная деятельность, которая обогащала каждого из нас опытом политической работы, а вместе с тем сказывалась и на нашем творческом труде.

Естественно может возникнуть желание, чтобы актеры моего поколения ответили на вопрос о том, в чем же именно выражалась связь их общественной деятельности с их творческими достижениями в искусстве.

Вопрос закономерный. Вопрос большой и сложный. Но в то же время вопрос в высшей степени «персональный», потому что каждый актер ответит на него по-своему.

Несомненно, многие мои сверстники, товарищи по профессии, смогут дать самые различные, всегда интересные и поучительные ответы, исходя из личного опыта, своего пути в общественной жизни, взятого во взаимодействии с кругом созданных ими образов, со своей творческой темой в искусстве. Я же остановлюсь на одном примере, связанном с поисками образа моего героя, с исходным моментом моего пути в искусстве и в общественной жизни. Еще в свое время я старался разобраться в данном примере, глубже осознать его, в чем мне, между прочим, помогли памятные беседы с Б. В. Щукиным во время съемок фильма «Ленин в 1918 году».

В этой картине Б. В. Щукин снимался, уже будучи неизлечимо больным, быстро утомлялся на съемках и пользовался малейшим перерывом для отдыха. Оберегая его покой, администрация «Мосфильма» оборудовала для него небольшой уголочек в помещении съемочного павильона. Здесь стоял диванчик, кресло, зеркало и столик. Разрешили даже провести электропроводку и держать электрический чайник, дабы не заставлять Б. В. Щукина лишний раз подниматься в актерский буфет.

В перерывах между съемками Б. В. Щукин часто приглашал меня выпить стакан чаю, и здесь, в его уголочке, сидя у уютно кипевшего чайника, мы оживленно беседовали на различные темы.

Как известно, Б. В. Щукина особенно занимал вопрос о влиянии нашей социалистической действительности на творческое формирование советского актера. В заметках, сделанных во время работы над образом В. И. Ленина, в различных записях, опубликованных после кончины артиста отразилась неотступно преследовавшая Б. В. Щукина пытливая мысль о связи творчества художника с его общественной деятельностью как гражданина и патриота своей страны. В то время эти творческие документы Б. В. Щукина, разумеется, не были мне известны. Но нетрудно было понять его интерес к такого рода вопросам, тем более, что почти ежедневно он затрагивал их в беседе со мной.