Запутались
Шрифт:
— Гд-же дома, коли я всю ночь прождала, и онъ не являлся. Говори, мерзавецъ! Въ полицію онъ попалъ, что-ли? Коли въ полицію, такъ вдь выручать надо! Ахъ пьяницы! Ахъ бездльники!
— Какъ? Разв тятеньки нтъ дома? — спросилъ сынъ.
— Господи! И онъ еще спрашиваетъ! Гд наугощались? Говори! Гд? Неушто у невсты!
— У невсты не были.
— Такъ гд-же были-то?
— Запутались, — отвчалъ сынъ, покачиваясь ходилъ по комнат и что-то соображалъ.
— Странное дло, — проговорилъ онъ. Кажись, на обратномъ пути, вмст съ нимъ хали. Куда это онъ тотъ дваться? И ума не приложу.
— Боже милостивый, до чего человкъ допиться можетъ! Отца родного — и вдругъ неизвстно гд потерять! — всплеснула руками Аграфена Астафьевна, заплакала и упала въ кресло.
— Маменька, успокойтесь! Тятенька не булавка — найдутся. Дайте только сообразить, — уговаривалъ ее сынъ.
— Не успокоюсь я, покуда не узнаю гд онъ! — продолжала она. Гд онъ? гд?
— Надо полагать, они въ карет остались.
— Какъ въ карет?
— Очень просто: на обратномъ пути хали мы оба пьяные и они это, значитъ, спали. Я вышелъ изъ кареты, а про нихъ-то и забылъ. Ихъ извощикъ должно быть и отвезъ на каретный дворъ, потому тятенька и извозчика споили. Успокойтесь, они теперича, всенепремнно въ карет на каретномъ двор. Я ихъ сейчасъ приведу.
Сынъ схватилъ шляпу и побжалъ на извозчичій дворъ, съ котораго была нанята карета.
Петрушка не ошибся: отецъ былъ, дйствительно, на двор. Онъ уже проснулся, вылзъ изъ кареты и переругивался съ извозчиками. Т стояли вокругъ него и хохотали во все горло. Слышались слова: "ай да купецъ! Нечего сказать, хорошъ себ ночлегъ выбралъ!" Сынъ робко подошолъ къ нему.
— Я за вами, тятенька. Домой пожалуйте… — сказалъ онъ.
Увидвъ сына, отецъ сжалъ кулаки и прошепталъ:
— Что ты со мной сдлалъ, шутъ ты эдакой? Зачмъ не разбудилъ?
— Виноватъ, тятенька! Вдь я съ вами-же запутался. Хмленъ былъ.
— Мать знаетъ?
— Он-то меня и послали васъ искать.
— Смотри, Петрушка, объ арфянкахъ ни слова!
— Тятенька, да нешто я не чувствую?
Отецъ и сынъ стали уходить, съ извозчичьяго двора.
— Купецъ, а купецъ! За ночлегъ съ вашей милости слдуетъ! — кричали имъ въ слдъ извозчики.
Провъ Семенычъ не отругивался и шолъ понуря голову.
— Ахъ вы безобразники пьяные! — встртила ихъ Аграфена Астафьевна. Посмотрите-ка вы на свои рожи-то!.. Вдь словно овесъ молотили на нихъ. Мать Пресвятая! И съ кмъ-же пьянствовалъ? Съ кмъ запутался? Съ сыномъ роднымъ. Гд это видано? Гд это слыхано? Вотъ т и смотрины! Вотъ т и богатйшая невста! хороша батюшка съ сынкомъ! Ну, не говорила-ли я, что смотрины безъ матери не могутъ быть? Чувствовало мое сердце, чувствовало!
— Ну, полно, брось! — проговорилъ, вмсто отвта, Провъ Семенычъ. Поди-ка лучше въ кухню, очисть селедку да достань водочки на похмлье, а то голова смерть болитъ.
Аграфена Астафьевна махнула рукой и отправилась въ кухню.
1874