Чтение онлайн

– Только не говорите на допросе, что у вас был передоз. В этом состоянии с людьми что угодно можно случиться, они становятся агрессивными и склонными к насилию. Таких ассоциаций у полицейских возникнуть не должно. А что вы принимали?

– Я не знаю. У Ясмины были какие-то желтые таблетки… может, бензодиазепины.

– Нужно выяснить. Если что, то анализ крови покажет. Ну ладно, тогда мы можем объяснить, почему ваша одежда покрыта кровью. Ваша голова лежала у нее на коленях, когда ее кто-то убил. Но есть еще нож. Это вы потеряли его в кустах, когда вас рвало?

– Да.

– Вы можете утверждать, что увидели его случайно и подняли, чтобы посмотреть, что это такое. Это объяснило бы наличие на нем ваших отпечатков пальцев. – Ангела выпрямилась. – Слушайте, вы были покрыты кровью Ясмины с головы до ног, так что лучше сразу признаться. Да, так и поступим. Вы признаетесь, что были там и… А действительно, зачем вы забрали нож из квартиры сестры?

Николас съеживается еще больше:

– Я запаниковал. Я не думал…

– Просто хотели спрятать орудие убийства?

– Думаю, да.

– Вы думаете? Нет, так не пойдет. Вы запаниковали. Четко донесите эту мысль до полиции. Вы только что увидели свою сестру с перерезанным горлом и находились в шоковом состоянии. Да, так все и было.

– Да, конечно. – Ангела останавливает на нем взгляд, и Николас откашливается. – Да, я был в шоке.

– Хорошо. Вы не знаете, были ли у Ясмины недоброжелатели? Ревнивый бойфренд, например?

– Нет, она была одна.

Николас вертится на стуле. Зачем он врет? Он же знает, что в жизни Ясмины время от времени появлялись мужчины, и немало; даже если сестра не говорила об этом напрямую, он догадывался, что именно за счет своих ухажеров она оплачивала аренду квартиры. Но он не хочет говорить об этом. Ясмина заслуживала уважения после смерти.

– Тогда так… – Ангела поднимается и протягивает ему руку. – На данный момент хватит. Во второй половине дня полиция снова будет вас допрашивать, и я буду на допросе присутствовать. Перед допросом я советую вам вспомнить малейшие детали того вечера, подумать как следует, может быть, что-то сыграет в вашу пользу.

Они пожимают друг другу руки, и адвокатесса собирается уходить.

– Послушайте, вот еще что… – останавливает ее Николас таким слабым голосом, что сам его едва узнает.

Она оборачивается, уже стоя в дверях.

– Был один человек, который нас преследовал, когда мы шли из ресторана домой к Ясмине. Он был в деревянных башмаках на босу ногу, а до этого Ясмина его немного разозлила.

Потом он рассказывает о кокаине, который они нюхали в туалете, о том, как разозлился финн, когда они с ним не поделились, об унитазном ершике, который Ясмина бросила в него.

– Хорошо, разберемся с ним, – говорит Ангела, ничем не показав, что история с ершиком была хоть чем-то примечательной. – Ничего не говорите полиции о финне, сначала нужно его найти. Для вас это может оказаться решающим обстоятельством.

– Но ведь, – подает голос Николас, – это ведь идет мне на пользу. Может, это он убийца?

– Все так. Но полицейские убеждены, что Ясмину убили вы, так что они не будут тратить много времени на допросы какого-то алкоголика, а в результате он насторожится и создаст себе алиби, которое нам будет не пробить. Позвольте сначала мне заняться им.

Ангела решительно смотрит на Николаса, давая ему понять, что тому не стоит больше подвергать сомнению ее идеи. Так что он покорно кивает, размышляя при этом, может ли защитник побуждать своих клиентов ко лжи. Работает ли это? По всей видимости, да. Иными словами, успех за теми, кто не следует правилам досконально.

Дежурный выпускает Ангелу, и, когда Николаса ведут в камеру, он чувствует, что настроение его несколько улучшилось. Ему кажется, что Ангела Кёлер верит в него, несмотря ни на что, а значит, является единственным человеком в мире, который в него верит. Возможно, у него есть шанс. Может быть, это финн убил Ясмину или сталкер, о котором говорила адвокатесса.

Наверняка кто-то из них.

Эбба прячет голову под подушку, зарывается в матрас, но пронзительный звук повторяется. Кто это звонит в дверь в такую рань? Шершавый язык царапает нёбо, она чувствует кислый привкус во рту. Ее что, вчера вырвало?

Снова звонят, в тишине звонок ревет, как мотоцикл без глушителя. Она заворачивается в одеяло, делает вид, что ее не существует. Она хотела бы исчезнуть. Все было бы настолько проще, если бы ее вдруг не стало. Тогда она не чувствовала бы себя так мерзко, как сейчас. И не было бы этой изматывающей головной боли после перепоя, усиливающейся в такт с упрямым ревом звонка.

Какого черта, кто это приперся?! Убирайся!

Она сбрасывает одеяло, свешивает ноги с кровати и встает. Немедленно начинает кружиться голова, и ей приходится опереться на прикроватную тумбочку.

– Иду, иду, – бормочет Эбба, когда звонок звучит еще раз.

Она осматривается в поисках халата, но понимает, что он ей не нужен. Она уснула, не раздеваясь, прямо в рубашке и кожаных брюках.

Она тащится в прихожую, пытаясь взбить светлые волосы, и открывает наконец дверь.

– Доброе утро. – Посетительница протягивает руку для рукопожатия. – Ангела Кёлер, адвокат. Мы много раз встречались, когда я представляла интересы Оливера Сандгрена.

Когда Эбба слышит имя Оливера Сандгрена, перед глазами все плывет.

Она смотрит на стоящую перед ней стильную женщину и борется с чувством все усиливающейся дурноты.

Дорогая шубка, элегантные туфли на высоких каблуках. Макияж, на который точно было потрачено не меньше часа. Модная прическа. Одна из лучших адвокатов Швеции.

– У меня есть для вас работа, – продолжает Ангела. – Можно зайти на пару минут?

Эбба не успевает ответить и несется в туалет, где склоняется над унитазом. Белый фаянс окрашивается в цвет вчерашнего свекольного салата, все остальное уже трудно идентифицировать. Между приступами рвоты ее мучают вопросы: какого черта Ангела Кёлер? и почему она упомянула Оливера Сандгрена? разве она уже не хлебнула достаточно дерьма из-за того, что произошло, из-за чего она была вынуждена сдать полицейское удостоверение?