Чтение онлайн

— Всем оставаться на местах, и не звоните никуда… Не надо.

Красиво это у него получилось. Артистично.

Кабинет господина Яблонского оказался точно таким, как я себе его и представлял. Евроремонт, портрет президента, длинный стол буквой «Т», за короткой перекладиной которого и восседал объект нашего вожделения. Чуть полноватый, небритый, он беседовал с каким-то тощим хмырем надменного вида. Не понравился мне этот хмырь, ну, я ему и треснул прикладом по тыкве. Не с размаху, конечно, а так, сбоку, для профилактики. Но он оказался слабаком — с одной легкой затрещины рухнул как подкошенный.

Лицо хозяина кабинета скривилось. Он попытался приподняться, но я остановил его, прижав ему ко лбу дуло дробовика.

— Лучше посиди спокойно…

— Кто вы такие, что вам надо?

— Да так, зашли поболтать, кофейку выпить, а потому, — повернув голову, через плечо бросил Иванычу: — Прикрой дверь, не хочу, чтобы нашей беседе кто-то помешал.

— В чем, собственно, дело… Я буду…

— Ничего ты не будешь, — мягко произнес я, усаживаясь на край стола. Дуло дробовика было по-прежнему прижато ко лбу горе-бизнесмена. — Итак, ты, чмо болотное, прежде всего, хотел узнать, кто мы такие? Так вот, мы — твой самый-самый страшный сон. Ничего страшнее ты в жизни еще не видел, да, боюсь, и не увидишь. А все почему? — Мой пленник покачал головой. Губы его дрожали, словно его била лихорадка. — Даже не догадываешься? — Яблонский снова покачал головой. — А все дело в том, что ты, мой милый друг, — говнюк… Редкий говнюк. Неужели тебе об этом раньше никто не говорил? — Все тот же жест. — Выходит тогда, что я твой единственный друг. Потому что только я говорю тебе правду. А правда в том, что ты говнюк, ведь только говнюки обирают беззащитных вдов… Или тебе жить негде?

— Да нет, ему есть где жить, — включился в игру Тогот. Голос его звучал зловеще и, главное, исходил из пустоты. Потусторонний голос призрака отца Гамлета.

— Видишь, говорят, площадью ты обеспечен.

— Три трехкомнатные, две он сдает. Еще одна куплена недавно для любовницы…

— Любовницы? — я попытался изобразить неподдельное удивление. — Так наш павиан еще и похотлив?

— Каждые три месяца баб меняет, — поддакнул Тогот. — Любит садомазо и всякие там водные процедуры.

Я поморщился.

— И затейник к тому же…

— Какое вы имеете право… — Яблонский попытался вновь привстать, незаметно потянувшись рукой к ящику стола. Интересно, что там у него: кнопка вызова охраны или пистолет? Хотя какая разница?

— Ты ручонки-то не тяни, — беззлобно предупредил я. — А то мошонку отстрелю и по бабам не с чем будет ходить. То-то твои курочки расстроятся. Ты мне лучше скажи, зачем тебе столько денег?

— По как…

— Нет, смотри-ка, никак не уймется. — И я резким движением чуть опустил дуло ружья, а потом со всей силы вогнал его в рот Яблонскому. Судя по его скривившемуся лицу, несколько зубов ему придется вставлять. — Помолчи и послушай… Мы пришли предложить тебе сделку: ты забываешь обо всех тех, кого собирался обмануть, в частности о госпоже Кругловой, а мы не станем больше тебя навещать, а то ты и в самом деле расклеишься.

Мой подопечный что-то зарычал. Я наклонился к нему, пытаясь разобрать, что он хочет сказать. Но, по-видимому, очень сложно говорить с выбитыми зубами и со стволом во рту. С уголков губ горе-бизнесмена вниз потянулись кровавые слюни.

— Этот милый мальчик хочет сказать, что как только вы выйдете за дверь, он сразу побежит к своей «крыше», — подсказал невидимый Тогот.

— Крыше?

— Да. Наш милый мальчик хочет пойти на нас пожаловаться!

— Ага!

— Нет, мой милый друг… У тебя больше «крыши» нет. Если ты думаешь, что мы не навестим твоих боссов, ты глубоко заблуждаешься. Но тогда мы обязательно заедем и к тебе… если, конечно, ты к ним обратишься. Так что не надо ни суда, ни милиции… Может, по закону ты и прав, но мы судим не по закону, а по совести. А совести у тебя нет… Так что лучше тебе не дергаться. Мы пока пойдем, дадим тебе время подумать.

— Он держит вас за клоунов…

— И что ты предлагаешь?

— Запечатай дверь, — ментально заметил Тогот. — И ступай спать, а я сам обо всем позабочусь.

— И что ты собираешься с ним делать?

— Да ничего особенного. Воплощу в реальность кошмар, как ты и обещал.

— Только не перестарайся.

И я резким движением убрал дробовик. Яблонский тут же, дернувшись, рванул ящик стола, схватился было за пистолет, но взвыл от боли, выпустив его. На его запястье проступило три ряда красных точек, которые стали быстро наливаться кровью. Еще мгновение, и кровь хлынула в полную силу. Хотя, если честно, то я не ожидал, что Тогот его кусанет.

Теперь же должно было случиться любимое мною действо — явление демона народу. Сколько раз я наблюдал, какое неизгладимое впечатление производит на людей Тогот, и каждый раз меня завораживал тот ужас, что я видел на лицах тех, кто впервые сталкивался с демоном. Особенно глубокое впечатление Тогот производил на пожилых людей, воспитанных в духе воинствующего атеизма…

— Ты уши-то не развешивай. Ты лучше пентаграмму рисуй, а то скоро здесь появится твой любимый ОМОН, и тогда мелким колдовством не отделаемся, — объявил Тогот. — А я пока проведу краткий курс психотерапии для упрямых придурков.

Так что мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть, окунуть пальцы в кровь Яблонского и отправиться рисовать пентаграмму для перехода. Иваныч тем временем баррикадировал дверь. Я хотел было остановить его, а потом подумал, что сначала стоит нарисовать пентаграмму — обеспечить путь отступления, а потом заняться остальным.

И тут раздался страшный, нечеловеческий крик. Я аж голову в плечи втянул, потом медленно, приготовившись в любой момент встретиться лицом к лицу со смертельной опасностью, повернулся и, расслабившись, усмехнулся. Ничего страшного на самом деле не случилось, просто Яблонский узрел Тогота, и теперь мой покемон, усевшись на стол, на то самое место, где минуту назад восседал я, что-то нашептывал белому, как снег, бизнесмену. На мгновение демон повернулся в мою сторону.

— Ты не подслушивай, работай давай.

— Я как раз собирался…

— И оправдания мне твои ни к чему. Ничего ведь сам делать толком не умеешь, даже вот напугать не сумел, только зубки нашему кролику-энерджайзеру попортил. А ведь стоило мне за дело взяться, наш малыш сразу и пописал, и покакал…

Дальше слушать эту ехидну я не собирался. Наклонившись, я занялся прямым своим делом — стал кровью Яблонского рисовать на полу. Нет, единственное, в чем я был точно уверен — теперь этот гад все поймет правильно. Тогот умел втолковывать людям непреложные истины. Хотя если бы у меня был такой видок…