Заветы
Шрифт:
Арестовали меня вскоре после теракта Сынов Иакова, который уничтожил Конгресс. Исламисты поначалу говорили нам: объявили чрезвычайное положение, но сказали, мол, живите, как прежде, Конституцию скоро вернут, а чрезвычайное положение быстро отменят. Что и случилось, однако иначе, нежели мы предполагали.
Жара в тот день стояла зверская. Суды закрылись – временно, уверяли нас, пока не выстроили действующую систему инстанций и не восстановили верховенство права. Несмотря на это, кое-кто пришел на работу: раз время освободилось, можно и разгрести накопившиеся бумаги – во всяком случае, таким предлогом пользовалась я. На самом деле просто хотелось побыть с людьми.
Странно, что у наших коллег-мужчин подобной нужды не возникало. Может, они находили утешение в кругу жен и детей.
Я читала материалы какого-то дела, и тут в кабинет зашла коллега помоложе – Кэти, недавно назначенная, тридцать шесть лет, на четвертом месяце беременности, оплодотворение через банк спермы.
– Надо ехать, – сказала она.
Я на нее вытаращилась:
– То есть?
– Надо уезжать из страны. Происходит что-то не то.
– Ну еще бы – чрезвычайное положение…
– Да нет, не только. Мне закрыли банковскую карту. И кредитки – обе. Я пыталась купить билет на самолет – так и узнала. Ты на машине?
– Что? – переспросила я. – Почему? Тебе же не могут просто взять и отрубить деньги на счету!
– Похоже, могут, – сказала Кэти. – Если ты женщина. Мне в авиакомпании сказали. Временное правительство только что приняло новый закон: деньги женщин отныне переходят к их ближайшим родственникам мужского пола.
– Все еще хуже, – сказала Анита, коллега чуть постарше. Она тоже зашла ко мне. – Гораздо хуже.
– У меня нет родственников мужского пола, – сказала я. Меня все это огорошило. – Это же совершенно антиконституционно!
– Про Конституцию забудь, – сказала Анита. – Ее только что отменили. Я слышала в банке, пыталась там… – И она заплакала.
– Возьми себя в руки, – сказала я. – Надо подумать.
– Какой-нибудь родственник у тебя найдется, – заметила Кэти. – Похоже, они это годами планировали: мне сказали, что мой ближайший родственник мужского пола – мой двенадцатилетний племянник.
В этот миг парадную дверь суда вышибли. Ворвались пятеро мужчин, двое парами, один замыкающим, все с автоматами на изготовку. Мы с Кэти и Анитой вышли из моего кабинета. Наша секретарша Тесса заорала и нырнула под стол.
Двое были молоды, где-то двадцать с хвостом, но еще трое – средних лет. Молодые подтянуты, у остальных пивные пуза. Все в камуфляже и до того стереотипны, что, если б не автоматы, я бы, может, рассмеялась, не понимая еще, до чего дефицитен скоро станет женский смех.
– Что тут такое? – спросила я. – А постучать нельзя было? Дверь же открыта!
Мужчины пропустили это мимо ушей. Один – вожак, надо думать, – сказал своему спутнику:
– Список у тебя?
Я подбавила негодования:
– Кто ответит за ущерб? – Меня накрывал шок: стало холодно. Что происходит – ограбление? Захват заложников? – Вам чего? Денег мы здесь не храним.
Анита пихнула меня локтем, чтоб я умолкла: она уже постигала наше положение лучше меня.
Помощник вожака поднял повыше лист бумаги.
– Кто тут беременная? – спросил он.
Мы переглянулись. Кэти выступила вперед:
– Я.
– Мужа нет, так?
– Нет, я…
Кэти обеими руками прикрывала живот. Как многие женщины в то время, она предпочла одинокое материнство.
– В школу, – сказал вожак.
Те, что помоложе, шагнули к Кэти.
– Пройдемте с нами, мэм, – сказал первый.
– Зачем? – спросила Кэти. – Вы что себе думаете – врываетесь сюда и…
– Пройдемте, – сказал второй.
Они подхватили ее под локти и потащили. Она закричала и все равно исчезла за дверью.
– Ну-ка прекратите! – сказала я.
Из коридора слышался ее голос – чем дальше, тем тише.
– Распоряжаюсь здесь я, – сказал вожак.
Он был в очках и с закрученными усами, которые, впрочем, не добавляли ему добродушия.
По ходу моей, если можно так выразиться, галаадской карьеры мне не раз выпадал повод отмечать, что мелкие сошки, дорвавшись до внезапной власти, зачастую злоупотребляют ею хуже всех.
– Не переживайте, никто ее не тронет, – сказал помощник вожака. – Отвезут в безопасное место.
Он зачитал наши имена по списку. Отнекиваться было без толку: они и так знали, кто мы.
– Где секретарша? – спросил вожак. – Тесса эта.
Бедная Тесса вылезла из-под стола. От ужаса ее трясло.
– Ну чего? – спросил человек со списком. – Гипермаркет, школа или стадион?
– Тебе сколько лет? – спросил вожак. – Ладно, молчи, тут все написано. Двадцать семь.
– Дадим девчонке шанс. Гипермаркет. Может, на ней кто-нибудь женится.
– Отойди вон туда, – велел вожак Тессе.
– Господи Иисусе, она описалась, – сказал третий немолодой.
– Не кощунствуй, – сказал вожак. – Вот и хорошо. Боязливая – может, будет делать, что велят.
– Дождешься от них, как же, – сказал третий. – Одно слово – бабы.
По-моему, это он так шутил.
Вернулись двое молодых, которые увели Кэти.
– Она в фургоне, – сообщил один.
– А еще две так называемые судьи женского пола где? – спросил вожак. – Лоретта какая-то? И Давида?
– Обедают, – сказала Анита.