Чтение онлайн

— Ладно, — попробовал улыбнуться им обоим Генри.

Он видел, что отец желает продолжить разговор о семье, полной здоровых детишек Шунмейкеров. Генри эта идея казалась настолько абсурдной и неправильной, что в своем теперешнем состоянии он даже не мог здраво поразмыслить над ней. Он знал, что старик рано или поздно вновь затронет эту тему, но не сейчас. Не в присутствии Пенелопы, одетой красиво, как и любая избалованная девушка их класса. Иногда правила приличия на что-то годились, с горькой иронией подумал Генри, проходя мимо жены в спальню с намерением несколько часов поспать в удобной постели.

Каролина, присоединишься сегодня ко мне за завтраком у Холландов? Будет весело, если ты явишься и напомнишь Элизабет, насколько ты её превзошла. Заеду за тобой в полдень.

Миссис Генри Шунмейкер.

Закрытый фаэтон Пенелопы Шунмейкер остановился на южной стороне парка Грэмерси.

— О, старый добрый семнадцатый дом, — вздохнула Каролина Брод, в голосе которой сквозила лицемерная ностальгия.

Она испытала приступ панического страха, когда этим утром принесли записку от Пенелопы с приглашением на воскресный завтрак к Холландам. Сначала мисс Брод вспомнила о простых чёрных полотняных платьях, которые ей пришлось носить. Они не могли сравниться с более достойной униформой горничных дома Хейзов. Затем она вспомнила, какими грубыми были её руки от работы, которую она выполняла у Холландов. Но потом Каролина заглянула в свой гардероб, обозрев все платья, украшения, туфельки, перчатки и изящные жакеты, которые она приобрела как близкая подруга мистера Лонгхорна. Долгое время Холланды скрывали свою бедность, но сейчас о ней уже ходят слухи. Каролина обнадёжила себя, что теперь настало её время, и пришла пора Холландам убедиться в этом собственными глазами.

— Интересно, почему они пригласили тебя? — вслух подумала она, но тут же поняла, что вопрос может показаться бестактным.

Пенелопа, однако, даже если и посчитала вопрос таковым, не выглядела обиженной.

— О, они нуждаются во мне намного больше, чем я в них, — беспечно ответила она, смотрясь в карманное зеркальце в оправе из резной слоновой кости.

В окне кареты виднелись парковые деревья. С них уже облетели листья с тех пор, когда Каролина видела их в последний раз.

— Конечно, старой миссис Холланд известно о том, что я посвящена в маленькую грязную тайну Элизабет, да и вообще, никому в обществе не нравятся бывшие невесты-изменницы. Не слишком желанная ипостась. Я, скорее, жду, как они будут себя вести, увидев тебя.

Каролина положила руку на отделанную латунью дверь фаэтона и прищурилась, разглядывая дом, где когда-то жила. Сейчас он показался ей небольшим и почти суровым из-за простого фасада из бурого песчаника. У железной решетки, огораживающей крыльцо, был такой вид, словно ее пристроили, когда дом уже был готов, а окна бесцеремонно и бестолково выходили прямо на улицу.

Жизнь, проведенная здесь, сейчас казалась Каролине страшной историей или ночным кошмаром, от которого ее внезапно пробудили. Она мимолетно подумала об Уилле, который был таким красивым и хорошим парнем, но ошибся, полюбив знатную и могущественную Элизабет Холланд. За эту ошибку он поплатился жизнью. Но думать об этом было грустно, и, Каролина вынырнула из пучины воспоминаний, когда кучер открыл небольшую дверцу и помог ей выбраться из экипажа.

Она сделала глубокий вдох и посмотрела на Пенелопу, которая всегда знала, что делать. Они взялись за руки — так Пенелопа вела себя с ней только на публике. Согласно их договоренности, им приходилось притворяться подругами. Именно на это согласилась Пенелопа взамен тайных сведений о совершенно непристойном поведении Дианы Холланд, когда та одной поздней декабрьской ночью оказалась в спальне с Генри, причём помолвка Генри с Элизабет была уже разорвана, а с Пенелопой он ещё не обручился.

Девушки стали подниматься по старым каменным ступеням. Длинная серая отороченная мехом юбка Каролины на ходу задевала черную плиссированную юбку Пенелопы.

Дверь открылась, и молодая женщина с аккуратно зачесанными назад медно-рыжими волосами поприветствовала их. Черты её лица были крупными, а кожа светлой, почти как у Каролины, но кожа мисс Брод была усеяна веснушками даже в середине холодного февраля. Приветливая улыбка женщины угасла, и она нерешительно замерла в темном узком фойе.

— Миссис Генри Шунмейкер и мисс Каролина Брод, — обозначила Пенелопа их имена, снимая шляпку, украшенную фестонами в виде маленьких чёрных птичек. — Мистер Шунмейкер готовится к поездке и не сможет к нам присоединиться. Вместо него приехала мисс Брод. Она — моя близкая подруга.

Каролина тоже сняла шляпу, похожую на щегольской цилиндр, и, подмигнув, протянула её горничной. Эту служанку Каролина хорошо знала потому, что на самом деле горничная была её сестрой, Клэр Броуд, любительницей историй о красивых людях и их похождениях. Но она была слишком скромной и воспитанной, чтобы самой присоединиться к ним. Не такой, как младшая мисс Броуд, навсегда превратившаяся в мисс Брод в результате опечатки в колонке светских новостей, возвещавшей о её дебюте в высшем свете Нью-Йорка. Сестры виделись по мере возможности, хотя для Каролины это было порой затруднительно из-за всех её новых друзей. Но они все еще понимали друг друга очень хорошо, и Клэр всего лишь несколькими взмахами ресниц показала младшей сестре, что постарается вести себя как обычно.

Войдя в дом, Каролина не смогла удержаться от мыслей о том, какими же тесными и душными были здесь комнаты. Лестница в глубине фойе поднималась прямиком на второй этаж, а картины, украшавшие стену по пути наверх, были не такими ценными, как те, что Холландам пришлось продать прошлой осенью. Мисс Брод перевела взгляд чуть левее, к малой гостиной, которой нечасто пользовались в те времена, когда Каролина жила здесь. Но сейчас комната была уставлена круглыми столиками, покрытыми белыми скатертями из дамасского полотна. На столиках стояли серебряные вазы, в которых стояли усеянные красными ягодами ветки. «Было время, когда я сама отпаривала эти скатерти и сервировала столы», — думала Каролина. Но внезапно её воспоминания прервал знакомый голос, вызвавший дрожь в коленках. Обе сестры Броуд замерли.

— Пенелопа, — произнесла, вплывая в фойе из задней комнаты, миссис Холланд.

Она была одета во всё черное, но темные волосы с проседью уже не покрывал вдовий чепец, как в прошлом году. Хозяйка подошла к юным гостьям и остановилась. Улыбалась она едва заметно. Миссис Холланд выдержала такую долгую паузу, что даже Пенелопа смутилась, а затем одарила давнюю подругу дочери сухим «Поздравляю».

— А кто вы? — спросила она, кивая подбородком в сторону девушки в сером платье и мехах.