Завоеватель
Шрифт:
С трудом подавив желание повалиться обратно в постель, Рольф приподнялся и сел.
Да, прошлой ночью он явно хватил лишку, а сегодня… сегодня день его свадьбы.
Снова застонав, он сжал в ладонях пульсировавшие виски. Ему вспомнилось все, что было вчера, — или почти все. Еще за обедом он выпил немало, чувствуя мрачное удовлетворение от своей победы над Моркаром. После напряженной схватки вино подействовало на него особенно сильно, но почему-то не помогло поднять настроение, хотя Вильгельм обещал отдать ему Дарем за головы Эдвина и Моркара.
Но сдержит ли король свое обещание? Угрюмо опустошая кубок за кубком, Рольф думал о том, что Моркар оказался достойным противником. Он всегда уважал обоих братьев за их отвагу и благородство — но никогда им не доверял.
Снова и снова вспоминая давешний поединок, Рольф все больше мрачнел. Кейдре не скрывала, что любит своего брата и ради него готова пойти на все — даже на измену, а он защищает ее вместо того, чтобы подвергнуть заслуженному наказанию. Норманн всегда мыслил прямо и не признавал никаких оправданий. Что же теперь заставило его отойти от обычных правил? Если так пойдет дальше, он и глазом моргнуть не успеет, как станет посмешищем в глазах своих солдат, а то и сам опустится до измены, и это из-за какой-то бабы!
Все, хватит, пора взять себя в руки и поставить гордячку на место. Она наверняка скоро даст ему очередной повод, и уж тогда ей придется расплатиться сполна!
Норманн менялся на глазах, и Алис не знала, как ему угодить. Не спуская с него преданного взгляда, то и дело подливая вина в кубок, она старалась вроде бы невзначай задеть его то рукой, то грудью. Однако его это только раздражало, и чем дальше, тем больше.
Черт побери, ну почему он вынужден брать в жены эту настырную пигалицу вместо рыжеволосой красавицы, сидевшей на дальнем краю стола!
Когда на дворе уже была глубокая ночь, Рольф наконец решил раздеться и лечь спать; и тут Кейдре вдруг снова возникла у его дверей, как будто услыхала самые сокровенные мысли! Угрюмое настроение и недовольство собой развеялись без следа, ночь превратилась в настоящий праздник. Наконец-то она откликнулась на его немые мольбы! В пьяном восторге он даже поверил, что Кейдре готова облегчить муки не только его души, но и тела!
Все, что случилось потом, припоминалось ему довольно смутно.
Они поцеловались. Да, он поцеловал ее, и щеки ее загорелись жарким пламенем. А дальше? Кажется, они лежали на кровати, и он ее обнимал… Удалось ли ему овладеть этой рыжеволосой? Вряд ли — иначе он наверняка бы вспомнил, как это было!
Громкий стук в дверь заставил Рольфа вернуться к действительности. В дверях появился Ательстан — до отвращения румяный и свежий. От него так и несло их проклятой овсянкой.
— Проваливай! — рявкнул де Варенн. — Я сказал, пошел прочь!
— Доброе утро, милорд! — как ни в чем не бывало отвечал Ательстан. — Отличный выдался денек, не правда ли?
— Откуда мне знать, — мрачно пробормотал Рольф.
— Но ведь на сегодня назначена ваша свадьба! — Ательстан поставил на сундук кувшин со свежей водой. — Вы и так почти проспали. Через час начнется церемония; вам нужно привести себя в порядок и явиться в часовню!
— Через час? — Рольф застонал от нового приступа головной боли. — О нет, только не это!
Глава 22
На первый взгляд все получалось очень просто: в замке еще несколько дней назад начались приготовления к свадьбе, и в поварню прислали два десятка помощников, окончательно превративших ее в сумасшедший дом. По обычаю на свадьбе у хозяина замка веселились не только аристократы, но и простой люд, а значит, нужно было заготовить несметное количество хлеба, жаркого и эля — тем более что ни у кого из челяди не было желания опозориться перед новым лордом.
С самого утра Кейдре не находила себе места от нетерпения и тревоги. Конечно, это объяснялось исключительно ее волнением перед тем, что предстояло сделать. Она уже слышала краем уха, что норманн собирается переправить Мор-кара в Йорк сразу после свадьбы, и не хотела терять времени даром, благо обстановка праздничной неразберихи, воцарившейся в замке, была ей на руку. Она почти не сомневалась в успехе, и все же при мысли о наказании в случае провала девушку всякий раз охватывала нервная дрожь. Вряд ли стоило рассчитывать на то, что терпение норманна безгранично и он опять позволит ей выйти сухой из воды.
Пожалуй, лучше всего вообще выбросить из головы эти мысли, решила она, подходя к Тедди, который с корзинкой в руке направлялся к заднему двору, где находился вход в подземелья.
— Это для часового?
— Да, — пропыхтел на бегу паренек. — Черт, ну и выдерут меня, если я не обернусь вовремя и цыплята на вертеле подгорят!
— Так давай я отнесу! — предложила Кейдре.
Тедди окинул ее смышленым взглядом, но не подал виду, что о чем-то догадался.
— Вот спасибо! — Всучив ей обед для стражника, он помчался назад поворачивать вертел.
Кейдре не сомневалась, что мальчишка все понял, как не сомневалась и в том, что в случае неудачи он прикинется дурачком, а она возьмет на себя всю вину. Разумеется, она выдаст себя, если собственноручно принесет часовому еду, но у нее не хватило бы совести заставить сделать это кого-то другого. Итак, в ее распоряжение попали хлеб с сыром и эль. Не стоило повторять прежнюю уловку, но Кейдре позаботилась об этом заранее; она поставила свою ношу на землю и вытащила из складок юбки мягкий овечий сыр, сваренный с травами. Стараясь не думать о том, что заодно с ней могут наказать и Тедди, она вложила между ломтями хлеба свой сыр и поспешила на задний двор.
Сыр, приготовленный ею, наверняка обеспечит часовому несколько чрезвычайно хлопотливых часов.
Темница представляла собой зловонную яму, выкопанную в незапамятные времена под фундаментом замка. Много лет назад, еще в детстве, Кейдре довелось побывать в этом месте, и она не забудет этого никогда.
Девушка чуть не задохнулась, оказавшись в полной темноте, среди шороха крысиных лапок и чего-то холодного, липкого, заставлявшего скользить босые ступни. Братья давно подбивали ее испытать свою храбрость, и в конце концов малышка поддалась на их уговоры, но пожалела об этом в ту же секунду, как только оказалась в этом ужасном месте.