Чтение онлайн

Хеймитч ведёт себя по-обычному, но он явно собирается сказать что-то важное.

Я щурюсь и чуть наклоняю голову, позаимствовав это движение у Китнисс.

– Девочка у тебя?- наконец спрашивает он, отчего все неясности сразу рассеиваются.

– Знаешь. Ну, конечно.

– Отчего же не знать. Ты не видел её вчера.

Внутри моментально загорается огонёк любопытства, но Хеймитч снова начинает говорить.

– Но я не за этим пришёл, Пит.

Вздёргиваю подбородок, как бы говоря: «Ну и зачем же тогда?»

Ментор ещё какое-то время молчит, хмуро глядя перед собой, словно тщательно обдумывая что-то, но не решается произнести вслух.

– Насчёт звонка,- нерешительно говорит он, а потом уже увереннее продолжает.- Я сам всё улажу с врачами.

Всего на пару секунд я и вправду начинаю верить в то, что ментору доктор Аврелий поверит больше. Перед тем как вытащить меня из Капитолия, Хеймитч отчётливо дал понять, что ответственность за моё здоровье и благополучие берёт на себя. Но ему и без того было о ком беспокоиться. А теперь ещё я со своими проблемами доставляю неприятности не только ему, но и самой Китнисс.

– Не нужно.- Я отзываюсь как можно поверхностнее, за спиной нервно теребя рукав свитера, моля о том, чтобы мой голос прозвучал как можно убедительнее. В двенадцатом я начал постепенно растеривать набранный в Капитолии опыт самообладания.

– А я разве вопрос задавал?- так же беспечно интересуется Хеймитч.

Я прерывисто вздыхаю, не до конца понимая его рвение и неотступность.

– Не к чему тебе это, Хеймитч,- сухо замечаю я, потупив глаза в землю.

Ментор нервно переступает с ноги на ногу и устало трёт лоб.

– Да, а знаешь, действительно, думаю, ты прав. Лучше будет отправить тебя в Капитолий. Может быть, проведя в лечебном корпусе годик другой, от безысходности станешь лезть на стенку и будешь уже ценить, что имел.

Я даже не успеваю ничего толком ответить, как Хеймитч разворачивается и бесцеремонно уходит в сторону своего дома, на ходу добавляя:

– Я звоню вечером.

***

После «напутствия» ментора на душе остаётся какой-то неприятный осадок, и я остро ощущаю его даже когда оказываюсь дома. «Может быть, проведя в лечебном корпусе годик другой, от безысходности станешь лезть на стенку и будешь уже ценить, что имел».

У меня ничего не осталось! Я превратился в монстра; каждодневно засыпаю с мыслью о смерти девушки, живущей всего в шаге от меня. Был выписан из лечебницы около месяца назад. Родители и братья умерли, а раньше я вообще с трудом мог их вспомнить. Я потерял друзей; прошёл войну. О чём тут вообще можно жалеть?

На часах стрелка еле-еле дотягивается до семи утра. Уже совсем скоро к Китнисс должна зайти Салли. Девушка точно расстроится, если не успеет вовремя вернуться домой. Но я не хочу тревожить её сейчас.

Слышать её крики каждую ночь уже вошло в дурную привычку, а сейчас видеть девушку невинной и спокойной во сне – невероятное чувство.

Подхожу ближе к ней и заботливо поправляю упавшее одеяло.

Я готов часами просто смотреть на неё. Готов большой ценой отсрочить время неминуемого разговора, ведь кто знает, что ждёт нас потом.

P. S. У меня, наверное, опять не самые воодушевляющие новости:D В понедельник уезжаю в другой город на 4 дня. No интернета, no ноутбука, no свободного времени. Так что с продой придётся чуть повременить) Но как вернусь обещаю выложить сколько смогу! Искренне надеюсь на Ваше понимание:3

========== 20. ==========

Одиночество – неясное чувство. Его осознание приходит слишком поздно. Только когда лицом к лицу сталкиваешься с тем, кого уже теряешь. И не всегда ты вовремя успеваешь это предугадать.

– Привет,- тихо говорю я, чуть улыбаясь при виде её растерянности.

Китнисс недоверчиво вглядывается в моё лицо и неуклюже приподнимается на локтях, отчего в очередной раз становится слишком близко ко мне.

Острое чувство наслаждения и тепла, исходящее от девушки, затмевает волнение. Ни о какой осторожности я и не думаю. Надоело. Мудрый взгляд серых глаз сам по себе действует, как отрезвляющее средство.

– Не сердишься.- В её голосе сквозит явное недоверие, но я понимаю, что речь идёт не о вопросе. Боюсь представить, как выгляжу в её глазах, если даже мысли и эмоции лежат на поверхности.

– Как я могу сердиться на тебя после всего произошедшего?- непонимающе спрашиваю я.

Растерянность сменяется облегчением и Китнисс, наконец, может отвести от меня глаза и оглядеться по сторонам.

– Я что уснула?

Киваю и, одновременно с тем, непринуждённо пожимаю плечами, как бы говоря, что ничего страшного в этом нет. Внутри всё содрогается от бешеных ударов сердца, и я молюсь, чтобы не выдать себя и на этот раз.

– Как ты себя чувствуешь?- Китнисс прерывисто выдыхает и оборачивается ко мне. По выражению её лица и взгляду я не могу разобрать ничего кроме беспокойства.

– Уже лучше,- эхом отзываюсь я, возобновляя в памяти давние разговоры с врачами, где они интересовались моим каждодневным самочувствием, и уже ничего не оставалось, как говорить им, что всё в порядке.

Китнисс наклоняется чуть ближе и вновь одаривает меня хмурым взглядом.

– Пит,- тихо и слегка осуждающе зовёт девушка. Её голос кажется мне вымученным и беспокойным.- Ты что опять всю ночь не спал?

Отвожу глаза в сторону, грустно улыбаясь своей же наивности и наблюдательности собеседницы. Ей это не меньше знакомо, уж точно.

– Не мучай себя.

– И это говоришь мне ты?- я оборачиваюсь с презрительной ухмылкой.

Китнисс собирается сказать что-то ещё, но после моих слов, поджимает губы, превращая их в тонкую линию.

Идиот. Что я только делаю? Она старается для меня; хочет помочь. А взамен получает только расстройство.

– Так, ну, всё. Кажется мне пора,- в такт моим мыслям, бормочет Китнисс, поспешно поднимаясь с места.