Завтрак в постели
Шрифт:
Слоун как неприкаянная бродила по комнате. В поисках непонадобившихся Картеру листов рукописи она перерывала, все мусорные корзины, а найдя какие-то обрывки, бережно разглаживала их и аккуратно складывала. Когда-нибудь она найдет им должное применение, но не сейчас. Не в тот момент, когда ее сердце истекает кровью.
Собрав все страницы, какие можно было найти, девушка вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
– «Фэйрчайлд-Хаус», – ответила владелица пансионата в телефонную трубку через пару дней после отъезда Мэдисона.
– Слоун… – Голос был знакомым, но в нем звучали какие-то новые нотки.
«Алисия? – мелькнуло в голове у Слоун. – Неужели что-то с Картером? Иначе с чего бы это Алисия мне звонила?»
– Алисия? – вслух произнесла Слоун. – Что случилось? – Она едва удерживала в руках трубку.
– Ничего, – ответила ее подруга. – Во всяком случае, ничего особенного.
Сердце Слоун постепенно успокоилось, но во рту все еще оставался горьковатый привкус. тик, медленно побрела по пустому коридору, направляясь к лестнице.
Дверь в комнату Мэдисона была распахнута. Пустота была какой-то зловещей. Стол, стоящий посреди комнаты, опустел. Исчезли его бумаги, машинка, словарь и энциклопедия… Не стало красных ручек и карандашей… На полу не валялось ни единого листа скомканной бумаги, которую он привык раскидывать вокруг себя, срывая на ней свой гнев. В ванной тоже не оставалось ни одной его вещички, пустой шкаф был распахнут настежь. Постель была не застелена. Смятые одеяла и простыни валялись на матрасе, как лепестки увядающего цветка.
Слоун как неприкаянная бродила по комнате. В поисках непонадобившихся Картеру листов рукописи она перерывала все мусорные корзины, а найдя какие-то обрывки, бережно разглаживала их и аккуратно складывала. Когда-нибудь она найдет им должное применение, но не сейчас. Не в тот момент, когда ее сердце истекает кровью.
Собрав все страницы, какие можно было найти, девушка вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
– «Фэйрчайлд-Хаус», – ответила владелица пансионата в телефонную трубку через пару дней после отъезда Мэдисона.
– Слоун… – Голос был знакомым, но в нем звучали какие-то новые нотки.
«Алисия? – мелькнуло в голове у Слоун. – Неужели что-то с Картером? Иначе с чего бы это Алисия мне звонила?»
– Алисия? – вслух произнесла Слоун. – Что случилось? – Она едва удерживала в руках трубку.
– Ничего, – ответила ее подруга. – Во всяком случае, ничего особенного.
Сердце Слоун постепенно успокоилось, но во рту все еще оставался горьковатый привкус.
– Что-то… что-то твой голос странновато звучит…
– И у меня есть на то причина. Слоун в тревоге приложила пальцы к обескровленным губам. Она не могла ничего узнать! Как она могла что-то заподозрить? Может, Картер?.. Нет, это невозможно. Сидней Глэдстон! Неужели он написал?.. Да нет, она читала его колонку. Но как же могла Алисия что-то узнать?
– А мы можем поговорить об этом? – со слезами в голосе спросила девушка.
– Да, Слоун, пожалуйста, конечно! Мне необходимо кому-то рассказать! – Алисия навзрыд расплакалась.
Слоун была поражена таким поворотом дела. Алисия, оказывается, хотела поговорить не о Картере, а о чем-то другом! Девушка испытала огромное облегчение, но ее терзало любопытство.
– О чем же, Алисия? – встревоженно спросила она. – Пожалуйста, не плачь, прошу тебя. Расскажи мне все.
– Не могу. Хочу, но… Мне надо с кем-то поговорить, – повторила она.
Слоун в нерешительности прикусила губу, а затем спросила:
– Но… Картер? Почему ты не поговорила с ним?.
– Картера здесь нет.
– Как это нет? – недоумевала Слоун.
– Разве он не сказал тебе, куда направляется из «Фэйрчайлд-Хауса»? Он не приехал в Лос-Анджелес. Он позвонил мне из аэропорта и сообщил, что летит в Нью-Йорк, чтобы отдать рукопись в издательство. Он сказал, что хочет поскорее избавиться от книги и решить все деловые вопросы до свадьбы. Кстати, она на следующей неделе, ты помнишь?
На душе у Слоун стало тяжело, казалось, ее сердце останавливается. Похоже, Мэдисон хочет избавиться от романа, потому что книга напоминает о ней. Вот ему и не терпится сбыть ее с рук.
– Нет-нет! – забывшись, выкрикнула она, но затем, взяв себя в руки, произнесла спокойнее:
– Нет. Картер ничего не сказал. Просто взял да уехал в один из вечеров. – Девушка откашлялась; стараясь говорить спокойнее. – Он ни слова не сказал о том, куда направляется. Я была уверена, что он едет домой.
– Я тоже считала, что, дописав книгу, он первым делом поедет сюда, но в сложившихся обстоятельствах его отсутствие меня даже устраивает.
– А что это за обстоятельства? – поинтересовалась Слоун, вспоминая, что Алисия позвонила не затем, чтобы поболтать о Мэдисоне.
– Слоун, ты можешь приехать в Лос-Анджелес?
Слоун усмехнулась:
– Нет, конечно. О чем ты говоришь?
– Я тебя прошу. Если ты любишь меня как подругу, то, пожалуйста, приезжай сюда. На денек! Мне очень надо поговорить с тобой!
– Да не могу я, Алисия! Можешь сказать мне все по телефону. – Слоун не хотелось, чтобы Алисия говорила о дружбе; ей тут же припомнился Иуда – ее предательство было сравнимо лишь с тем, что совершил он.
– Нет, ты должна! – Слоун вновь услыхала дрожащие нотки в голосе подруги – Алисия опять плакала. – Я бы сама приехала, но я совсем недавно оставляла ребят. Я оплачу билет, все сделаю, только, пожалуйста, Слоун, приезжай! У тебя ведь сейчас, кажется, нет постояльцев? Ну пожалуйста!
Слоун внимательно изучала пресс-папье из латуни, стоящее на ее письменном столе. Отчаяние Алисии не было притворным. Что-то с ней случилось, и поэтому она так уговаривала свою лучшую подругу приехать. Знала бы Алисия, что у нее за лучшая подруга, тогда ей и в голову бы не пришло зазывать Слоун к себе! Ведь Слоун уже однажды предала ее, но, даст Бог, Алисия никогда не узнает об этом. Так может ли она, имеет ли право отказать подруге в ее просьбе? Не должна ли она Алисии больше, чем может заплатить?