Чтение онлайн

– Так тебе чего?

– Марок, - сказал Усов неокрепшим басом.
– У вас нет марок?

Генка сказал и тут же испугался, что отрывает Юлю от работы и что сейчас выйдет сам директор и строго скажет: "А этот мальчишка что здесь делает?"

Усова прогонят, а Юле попадет. Он стоял и теребил в руках шапку.

– Марки?
– удивилась Юля и задумалась.

Снова зазвонили телефоны. Усов вздохнул и хотел уйти, но Юля сделала ему знак, чтобы подождал. Снова он стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Потом Юля вскочила, принесла стул, открыла ящик стола, усадила Генку в углу, возле стола, положила перед ним ножницы.

На конвертах в ящике были налеплены марки - большие и малые, всех цветов. Усов провел рукой по горе конвертов и растерянно спросил:

– И все можно вырезать?

– Дурачок, конечно, все! А то уборщицы выбросят.

Усов понял, что жизнь ему улыбнулась. Он не торопясь вынул из ящика первый конверт, не стал вырезать марку, положил на стол так, чтобы не мешать Юле, а затем начал вырезать все подряд, складывая марки в этот первый конверт. На всех конвертах было написано одно и то же: "Директору завода Гаврилову В. Я.". Генка вырезал, вырезал, вырезал, сбрасывая остатки конвертов в корзину. Корзина скоро заполнилась, и конверты стали ложиться горой в угол под столик с цветными телефонами. А Генка все работал ножницами, и вскоре конверт с марками раздулся так, что новые класть было некуда. Тогда Усов взял второй конверт и снова стал вырезать и заполнять его. На заводе кончился рабочий день, стемнело, и только директор Юлю еще не отпускал. Она сидела, усталая, и, вынув зеркальце, подводила ресницы. Телефоны звонили все реже. Они тоже устали.

– Ну как, годится?
– Юля вспомнила про Генку.

Он кивнул. Он уже подчищал остатки.

– Пойдем, я тебя выведу из проходной.
– поднялась Юля.
– А то не выпустят. Бабушку поцелуй, а маме привет.

Усов шагал по улице, гордо держа два больших конверта, до отказа набитых марками.

Дома Генка выложил марки на стол.

Первым делом он налил в таз воды и высыпал туда марки - целую гору. Отобрал их, отмокшие, снял с полки все книги, которые только были в доме, и между страниц сложил марки.

Бабушка штопала Генке носки, если же ей надо было пройти, осторожно вышагивала по комнате зигзагами, обходя таз, и стопки книг на полу, и расстеленные газеты.

Генка высыпал марки на стол и отобрал флору и фауну, прибавив изрядную порцию к тем четырем маркам, которые у него были. Он только теперь по-настоящему понял, как много у него марок. Можно собрать на любую тему. Но пускай уж остается флора и фауна.

Остальные Генка разбирать не стал - надоело. Он решил, что обязательно напишет матери письмо. Как достал марки и вообще как дела. От Юли привет не забыть бы передать... Но письмо успеет. Он подошел к окну и стал свистеть Светке Мельниковой, что жила этажом выше.

Светка тут же высунулась из окна, взмахнула руками, скрылась и через минуту спустилась.

Она вошла и удивленно застыла у стола.

– Бери, - сказал Генка.

Светка недоверчиво посмотрела на него и загадочно улыбнулась.

– Бери!
– повторил Усов и покраснел.

Мельникова подошла к столу крадучись, как кошка. У нее разбежались глаза. Она сразу обратила внимание на самые большие марки с космическими кораблями и тут же решила их собирать. А может, и спорт тоже?

Губы у Светки приоткрылись, она часто-часто хлопала длинными ресницами.

Генка смотрел на нее счастливыми глазами.

– Послушай, - вдруг спросила Светка.
– Тебе на жалко?

– Чего там! Захочу - еще достану!

– Тогда я возьму еще про войну. И вот эти серебряные, ладно?

– Бери!

Светка завернула марки в газету.

– Ну, я пошла...

И взглянула на Усова. Генка стоял посреди комнаты и не отрываясь глядел на Светку. Глядел - и глаза его сияли.

– Я пошла, - повторила она.

– Посиди еще... Хочешь, чай будем пить?
– очнулся Генка.

– Чай? Да мне попадет! Уже почти что ночь... Пока!

Она погладила его по голове, как всегда делала ее мать, уходя ни работу, и выскользнула за дверь.

Все марки, кроме флоры и фауны, Усов принес утром в класс и просто выложил на парте.

Произошла небольшая свалка. Несколько марок порвали.

– Подумаешь, я и сам соберу!
– сказал Мишка.
– Беспорядок только устраивают.

И в толкучку не полез. Генка стоял в стороне и блаженно улыбался, видя, как из-под его парты вылезают коллекционеры, крепко прижимая к груди марки. За этим занятием застала свой чудесный класс Алла Борисовна.

Весь урок и следующий тоже в классе шел энергичный обмен. Тот, кто схватил ненужные марки, менял теперь у других на те, которые требовались.

– Осел ты!
– ласково сказал Гарик Сонкин Усову.
– Самый настоящий, с длинными ушами. Ты бы мог знаешь сколько выменять на эти марки? А ты выбросил.

– Не выбросил, а отдал, - заметил Усов.
– Буду еще мелочиться! Что я, Плюшкин какой-нибудь?

– Да у Генки, знаешь, сколько марок?
– вмешалась Мельникова.
– Он себе и так собрал - будь здоров!

Сонкин задумался и ничего не возразил. Всеобщий азарт его не задел.

До выставки оставался всего один день. Все должны были расклеить свои марки на большие листы бумаги и принести в школу.

– Кто не расклеил, завтра - последний срок!
– обходил и предупреждал всех Гаврилов.

Листы разложили на полу, и Мишка отгонял любопытных, чтобы не наступили.

– А твои где?
– спросил он Усова.

Тот показал коробку.

– Разве у тебя тоже фауна и флора?
– удивился Гаврилов.

– Нет, - ответил Генка.
– У меня флора и фауна.

Оказывается, никто не собирал флору и фауну, кроме Мишки и Усова.

– Это же нечестно, понял?
– Мишка увидел, что у Гены марок намного больше.
– Надо самому собирать, а нахватать сразу я, знаешь, сколько могу, если схожу к отцу?

– Пойди, - согласился Усов.

– Так ведь их отмачивать надо, лучше готовые купить.

– Купи, - снова согласился Генка.

Тут начали марки вывешивать. Мишка повесил, и у него оказалось совсем мало. Усов вспомнил, как вырезал марки у тети Юли. Только теперь до него дошло, что директор завода и есть сам Мишкин отец. Как-то нехорошо получилось. Ведь, правда, Мишка мог сходить на завод, и это были бы его марки. На конвертах же написано: "Директору завода Гаврилову И.Я.".