Зебра
Шрифт:
– В твоих глазах, – повторил он с экрана.
Затем Зебра объявил, что это его появление перед ней – последнее. Больше он не будет писать и мучить ее.
– Подойди, – нежно попросил он.
Камилла, как загипнотизированная, приблизилась к телевизору.
– Поцелуи меня, – шепнул он.
Их губы соединились на стекле экрана, потом картинка погасла.
Наутро Камилла проснулась с таким ощущением, будто эпизод с видеокассетой ей приснился. Но следы помады от ее губ на экране телевизора подтвердили реальность происшедшего накануне.
Кстати, то, о чем говорил Зебра, оказалось соответствующим действительности. Камилла с тех пор не получала никаких посланий, лишь букет роз, который цветочник принес без визитной карточки отправителя. Камилла все поняла.
Однажды, когда она обедала у Мари-Луизы и Альфонса, последний допустил оплошность в разговоре, проговорился о своем сообщничестве с Гаспаром. Выдав себя с головой несколькими неосторожными словами, он под пристальным взглядом Камиллы запираться не стал, признав все, что было, коротким «ну да» и обреченно пожал плечами.
Когда, казалось, все уже было сказано, Мари-Луиза добавила:
– Букет роз не входил в их планы. Это я послала, потому что, будь я на вашем месте, я была бы очень рада, если бы Альфонс прислал мне красные розы.
В порядке оправдания Альфонс сказал только: «Он же мне друг». И больше об этом не говорили.
Дети вернулась из Бретани серьезными, и серьезность эту они сохраняли, даже когда смеялись. Тюльпан стал жадным до жизни, как Зебра, но при этом оставался самим собой, Наташа перестала восстанавливать справедливость на кладбище Санси.
Начался новый учебный год – для всех троих. Камилла снова начала вести математику в своих классах. Она впала в какое-то тупое безразличие и безропотно позволяла потоку грусти увлекать себя по течению, лишь время от времени возмущаемому водоворотами бунта против Зебры.
Потом, чтобы выбраться из потока, решила пройти сквозь туннель своих воспоминаний и записать на бумаге историю их супружеских перипетий. Таким путем она прославит нематериальный шедевр Гаспара, как он того и хотел. Книгу надо издать, во что бы это ни обошлось.
Передавая историю их супружества на суд общества, Камилла сочла, что это должен быть правдивый роман, который любовники, как связанные, так и не связанные брачными узами, могли бы вручать друг другу со словами: «Любовь моя, заставь меня еще немного помечтать», эта книга должна пробуждать у мужей желание вновь завоевать любовь жены, привязать ее к себе; надо, чтобы после этой книги муж первым же поездом повез ошеломленную жену в Венецию и там еще раз пережил с ней медовый месяц.
Камилла взялась за перо, вздохнула и подумала, что само повествование будет ее последним медовым месяцем с Зеброй.