Чтение онлайн

Не прерывая песни, Сатана махнул рукой. Зазвучал второй голос. Он дополнял первый, создавая впечатление, что поют двое, хотя Сатана был один. Магия песни усилилась — теперь Орб и думать не могла о сопротивлении. Прекрасная и отталкивающая гармония музыки полностью отняла у нее волю.

Сатана поманил ее пальцем. Орб встала и пошла к нему. Одежда девушки превратилась в подвенечное платье со шлейфом и вуалью. Сатана тоже изменился — теперь он был в смокинге. Несмотря на рога и окружающее его пламя, он был неправдоподобно красив. Сатана продолжал петь, и для Орб не существовало ничего, кроме этой музыки.

Они подошли к алтарю. Сатана взял Орб под локоть и развернул ее лицом к появившейся над алтарем фигуре демона. Их собирался обвенчать адский священник. В руке демона блеснул жертвенный нож. Орб даже не пришлось спрашивать, что произойдет дальше — она знала, Сейчас этим ножом ей порежут руку и точно так же порежут руку Сатане, чтобы их кровь смешалась на алтаре. Тогда они будут обвенчаны по законам Царства Тьмы.

Сатана взял ее за руку и закатал белоснежный рукав. Потом закатал рукав себе и, крепко зажав в своей руке руку Орб, поднес ее поближе к алтарю. Темный священник занес нож и…

И Орб, испугавшись, вышла из транса и все-таки запела. Она пела ту самую мелодию, которую подсказала ей Гея. Сначала голос ее был слабым и неуверенным, но почти сразу же сила магии подчинила ее и стала расти.

Сатана пел, оплетая Орб сетью покорности и подчинения. Орб пела, и сеть эта расползалась. Вскоре девушке удалось освободить голову и руки, так что темный священник не мог уже дотянуться до нее своим страшным ножом. Но все остальное так и оставалось скованным. Как будто плотный кокон окружал тело Орб. Она еще могла шевелиться внутри кокона, однако вырваться наружу было просто невозможно. Для этого требовалось нечто большее.

Орб продолжала петь, и пока она пела, венчание не могло начаться. Это продолжалось до первой паузы. Теперь должен был вступить второй голос…

Стало тихо-тихо. Сатана замолчал, но Орб не стало легче. Он уже наложил заклятие, и если она не освободится теперь, то все пропало.

Второй голос все не вступал. Орб попыталась запеть снова, но голос не подчинялся ей. Нельзя было продолжать пение, пока никто не ответил. Сатана молча ждал и улыбался. Победа была за ним. Последняя надежда Орб не оправдалась. Она чувствовала, как внутри поднимается волна безумия. Незаконченная мелодия обернулась против того, кто разбудил ее.

Орб собрала всю свою волю и попыталась направить остатки магической энергии за пределы равнины, в отдаленные уголки Земли. Звуки ее голоса затихли вдали. Придет ли ответ?

Сатана кивнул демону, показывая, что жертва не сумела ускользнуть, и снова подтянул обнаженную руку Орб к алтарю. Демон занес нож. Орб пыталась сопротивляться, но не могла — ее слабая защита перестала действовать, как только мелодия затихла. Только глаза девушки были свободны. Свободны проливать слезы.

Нож коснулся огненной руки Сатаны. Кровь тоненькой струйкой потекла вниз, закапала на руку Орб.

И вдруг Орб услышала вдали тихое пение. Неужели…

Да! Второй голос! Наташа ответил ей! Стены темного храма задрожали от этих звуков, хотя мелодия была едва слышна.

Как только пришел ответ, Орб снова обрела силу. Она запела свою партию, и адская церковь закачалась и стала расплываться. Песня-противодействие лишила ее власти над разумом Орб.

Сатана вновь запел, однако теперь сила его принуждения уже не могла подавить волю Орб. Слабость и отчаяние все еще захлестывали душу девушки, но теперь она могла им сопротивляться.

Пошатываясь, Орб побрела прочь от алтаря, от демона с его страшным ножом — туда, где лежала арфа, и подобрала ее. Петь девушка не прекращала ни на миг. Орб понимала, что может спастись, но безумие тоже не отступало. Если Наташа не ответит еще раз, она все равно погибла.

Вот она — вторая пауза. На этот раз далекий Наташа откликнулся сразу. Он все еще был не здесь, хотя голос его стал гораздо громче. Этот голос придал Орб новые силы. Она решительно подошла к стене адского храма и шагнула прямо сквозь нее.

Голос Наташи доносился из-за вершины невысокого холма. Орб направилась туда, не прекращая петь. На вершине они с Наташей встретились — каждый поднялся со своей стороны.

Наташу скорее можно было назвать крепким, чем высоким. На нем была яркая клетчатая рубашка и зеленые джинсы. Светлые волнистые волосы были длинными, как у древних рыцарей, а черты лица — правильными и суровыми. Но в толпе Наташа ничем не выделялся бы. Ничем, кроме своего голоса.

С тех пор как умер отец, Орб ни разу не слышала магии в голосе человека. У Пейса был не слишком хороший голос, однако, когда он прикасался к Орб, она слышала звучание оркестра, наполнявшего весь мир своим великолепием.

Наташа тоже обладал магией. Но его голос очаровывал и без магии — никогда еще Орб не слышала такого прекрасного пения. Сатана пел обе партии грубым басом, а Наташа обладал дивным тенором, мощным и глубоким, прекрасным без всякой магии. Хотя магия в нем была, и очень сильная. Ее действие чувствовалось на таком расстоянии, о каком сама Орб и мечтать не могла. Все существо Орб трепетало от счастья, ей казалось, что она ступает по облакам.

Они с Наташей одновременно замолчали и некоторое время стояли тихо, разглядывая друг друга. За спиной Орб тоже все стихло.

Орб обернулась. Сзади не было ничего, кроме бескрайней равнины — страшная темная церковь исчезла.

— Ты затеяла опасную игру, — проговорил наконец Наташа.

— У меня не было выбора, — сказала Орб. — Сатана хотел… он пытался обвенчаться со мной.

Наташа присвистнул:

— Значит, ты та самая девица, о которой говорится в пророчестве!

— Ну у меня и репутация! — притворно ужаснулась Орб.

Наташа рассмеялся:

— Когда я еще только начинал искать Ллано, я узнал, что есть на свете женщина, которая поет так же хорошо, как я сам. Однако Сатана уже положил глаз на эту женщину и попытается жениться на ней раньше, чем я ее встречу. Но когда я услышал твою песню, я об этом не подумал и отвечал только потому, что иначе тобой овладело бы безумие. Я не знал, что это ты. Не знал, что ты красива, что твой голос и магия так чудесны. Я даже и не вспомнил о своей ревности.