Чтение онлайн

– Назад!-крикнул он резко.

Бродяга, пораженный этим тоном, тотчас же остановился в полосе света от фонаря.

– Простите, ваша милость, - взвизгнул он, - я хотел только открыть вам дверцу, ваша милость!

Голубые глаза м-ра Строма смело пронзили его.

– Ладно, ладно, старик!
– сказал он другим тоном.
– Вот получите!..

Он швырнул на панель серебряную монету, - кажется полкроны, и бродяга, совершенно ошеломленный, бросился ее поднимать.

Стром все время следил за ним, затем подошел к экипажу и широко раскрыл дверцу.

– Угодно вам войти, м-р Бертон?
– сказал он, и, когда я поднялся в кэб, он обернулся к кучеру и крикнул ему: - В ресторан "Милан"!

Когда мы отъезжали, я заметил бледное лицо бродяги, по-видимому, нашедшего свою монету: стоя в тени, он не спускал с нас глаз.

Стром понял, что его волнение было мной замечено, и натянуто засмеялся.

– Не люблю таких субъектов, - сказал он, - это, конечно, глупо, их следует только жалеть. Но я не выношу, когда они подходят ко мне.

Его слова были просты и естественны, но нисколько меня не убедили. Мне доводилось видеть людей, застигнутых большой опасностью, и я не мог ошибиться в симптомах.

Впрочем, я воздержался от всяких объяснений, решив, что будет тактичнее переменить тему разговора.

– Боюсь, что мой туалет не подходит для "Милана", - сказал я.
– Не знаю, удобно ли это?

Он пожал плечами.

– Мы возьмем отдельный кабинет - так будет гораздо приятнее.

Экипаж повернул на Стрэнд. Выглянув из окна, Стром дал кучеру некоторые указания. Свернув вправо и не доезжая до ярко освещенного подъезда известного ресторана, кучер остановился перед боковым незаметным входом.

Уплатив кучеру, он провел меня в большую залу, где вежливый, очень почтительный метрдотель вышел нам навстречу.

– Пожалуйста, отдельный кабинет и что-нибудь легкое к ужину, - сказал Стром.

– Слушаю, сэр, слушаю, - ответил тот.
– Не угодно ли пожаловать сюда?

Он провел нас через длинный, блестяще освещенный коридор и, остановившись перед последней дверью налево, открыл ее.

Мы очутились в маленькой, но роскошно меблированной комнате, в которой стоял стол, накрытый для ужина, дивно убранный цветами.

Стром просмотрел меню и заказал пару блюд, название которых мне было неизвестно, а затем прибавил:

– Принесите бутылку "Гейдсика 98 года" и немного старого бренди.

Человек поклонился и, выдвинув стулья, бесшумно покинул комнату. Я не мог понять, заметил ли он наше поразительное сходство или нет. Во всяком случае, он не показал вида.

– Я всегда думал, что хороший лакей - самое замечательное произведение природы!

– Да, - сказал Стром, садясь за стол, -... а следовательно, и самое презренное.

– Это определение кажется мне несправедливым.

Стром посмотрел мне прямо в глаза.

– Можете ли вы не презирать человека, который ради легкого заработка превращает себя в машину для рабского исполнения чужих прихотей? Вора я гораздо больше уважаю, чем хорошего лакея.

Я засмеялся.

– Вы, пожалуй, правы! Во всяком случае, если бы мне предстоял выбор, я бы скорее согласился стать вором.

– Кто вы?
– спросил неожиданно Стром и прибавил:- Я ставлю вам этот вопрос не из пустого любопытства.

– Я был далек от этой мысли, - возразил я любезно.- Потому-то я и не решаюсь ответить вам сразу.

Он улыбнулся, устремив на меня любопытный, смущающий взгляд.

– Будем откровенны, - сказал он вдруг.
– Кажется, вы имеете возможность оказать мне значительную услугу, м-р Бертон.

– В самом деле?
– отозвался я, закуривая папироску.

– С другой стороны, - продолжал он, - весьма вероятно, что и я вам мог бы пригодиться.

– Это вполне возможно.

Он облокотился на стол. Я заметил, что руки у него мускулистые и загорелые, руки человека, привыкшего к тяжелому физическому труду.

– Но я должен о вас знать несколько больше, - сказал он.
– Кто вы? Откуда вы? Чего вы добиваетесь в жизни?

В этот момент открылась дверь, и вошел лакей. Он принес ужин. Пока он расставлял блюда и наливал вино, восхитительное вино, кстати сказать, Стром легко и остроумно говорил о разных незначительных предметах. Я отвечал наугад, в том же небрежном тоне. Мой ум был целиком занят тем таинственным намеком, который он мне бросил. Мне хотелось знать, какого рода услугу могу я ему оказать. Что она связана с нашим поразительным сходством, в этом я был убежден. Но дальше этого я не мог идти в своих догадках. Наша встреча на набережной, его приглашение к ужину и смущающая мысль о том, что он преследует какую-то, мне неизвестную, цель, - все это было так внезапно и странно, что мне казалось, будто я попал в арабскую сказку на современный лад.

Однако не было никакой беды в том, чтобы ознакомить его с моим невинным прошлым и затруднительным настоящим. Инстинктивно я чувствовал, что предложения мистера Строма окажутся весьма занятными. А потому, как только вышел лакей, я снова наполнил свой стакан и, глядя с улыбкой на собеседника, начал рассказывать ему о себе.

– Начну с того, что мне тридцать четыре года.

Он посмотрел на меня внимательно.

– Вы кажетесь лет на пять старше.

– Да, - заметил я, - если бы вы пятнадцать лет пошатались по Южной Америке, вы тоже не показались бы моложе.

Некоторое удивление промелькнуло у него на лице.

Он сухо засмеялся.

Последовало краткое молчание. Стром встал со стула, пересек комнату и запер дверь на ключ. Я следил за ним с любопытством. Он снова сел к столу и закурил.

– Мистер Бертон, - сказал он, - во сколько вы оцениваете вашу жизнь? Я хочу сказать, за какую сумму согласны вы рискнуть ею.

Он сказал это таким деловитым и спокойным тоном, что я не мог удержаться от улыбки.

– Не знаю. Если бы я знал, что она имеет некоторую ценность, я пустил бы ее с публичного торга.