Чтение онлайн

– Дело говоришь, - усмехнулся тот.
– Вот сегодня этим и займись. Кстати, про бомбежку слышал?

Партизан кивнул.

– Немец, в нашем старом лагере сильно лютовал, - засмеялся старшина.
– Наблюдатели доложили, что уйму снарядом извел. Все взрыл — там теперь бульбу сажать можно.

– Что бомбил пустой лагерь — это хорошо, - задерживаясь у выхода проговорил Сергей.
– А вот то, что бомбы он какие-то странные использовал мне шибко не понравилось. Лес там почти весь выгорел... Пней даже не осталось. Михеич рассказывал, что когда бомбили, воздух сильно гудел, а зарево было видно почти в самом центре. Это за пятьдесят километров...

– Подожди-ка, - командир слегка привстал с места; ему показалось, что он услышал что-то странное.
– Гул что-ли какой... Точно шумит кто-то. Пошли-ка, посмотрим.

Едва Голованко приподнял полог, который прикрывал вход в землянку, как практически на него свалился его ординарец.

– Пашка, черт, - чертыхнулся командир, придерживая парнишку за шиворот.
– Чего там стряслось?

– Там, Илья Сергеевич, Машка пришла, - прошептал он, вытирая текущие по лицу слезы.
– Вона я покажу.

Отодвинув его в сторону, мужчины, наконец, вышли наружу и сразу же увидели почти все население лагеря.

– Матрена, отойди, - старшина из-за столпившихся людей ничего не мог разглядеть.
– Что за собрание? Что за галдеж..., - окончанием слова, столь резво выскочившего, он чуть не подавился.
– Едит твою...

В небольшом кружочке, образованном сгрудившимися людьми, стояла маленькая девочка в окровавленной рубашке, едва доходящей ей до колен. Ее головка с длинными растрепанными волосами была приподняла к верху, а глаза смотрели прямо перед собой. Старшина подошел к ней и молча схватил ее в охапку.

– Давай, - прошептал он, укутывая девочку чьим-то одеялом.
– Сейчас, Машулька, тебе станет теплее... Хорошо будет. Согреешься. Чего носиком хлюпаешь?
– девочка еще сильнее прижалась к нему, вцепившись в его одежду.
– Матрена, давай-ка за нами. Поможешь, если чего...

В жарко натопленной землянке он попытался снять ребенка с груди, но у него ничего не вышло. Та начинала задыхаться и с силой обхватывала ему шею.

– Ну, не плачь, кроха, - шептал старшина, гладя ее по голове.
– Что там с тобой случилось? Расскажи нам, не бойся. Где тёти, что с тобой были?
– всхлипывания стали еще громче.

– Что ты, старый, дитятю умучал?
– всплеснула руками повариха.
– Не видишь, плохо ей! У! Дубина! Руки свои убери, - Голованко, безропотно передал девочку женщине.
– Иди ко мне, солнышко... Вот, вот, так. Сейчас мы тебя умоем, причешем, накормим, - та доверчиво потянулась к ней.
– Смотри-ка, что у меня есть. Это тебе! Бери, бери!
– в маленькую ручонку лег какой-то крошечный блестящий сверток.
– Молодец! Видишь, как блестит... Красиво? Вот...

– Прямо, как у тети Агнешки, - пропищала девочка, любуясь небольшим колечком на своей ладошке.
– Такое же жёлтенькое... как солнышко прямо. И теплое!
– она любовалась небольшим кусочком золота, вертела его и так и этак, а потом, вдруг грустно сказала.
– А у тете Агнешки колечко дядя забрал.

Старшина встрепенулся и выразительно посмотрел на повариху — мол, давай, спрашивай ее дальше. Та в ответ грозно сдвинула брови.

– У какой плохой дядя, - прекратив безмолвный разговор, погрозила она какому-то неведомому человеку.
– Вот как увижу его, то сразу заругаю. Вот так-то, козочка моя. Прямо сразу и поругаю!

– Не поругаешь, - грустно прошептала девочка, зажав кольцо в кулачке и еще сильнее прижимаясь к Матрене.
– Он же фашист. У него вот такое ружо, - кулачком она сделала неопределенное движение, которое, похоже, должно было показать размер этого самого оружия.
– Он возьмет и застрелит нас.

Подвинувшись по лавке к ним чуть ближе, Голованко вновь просемафорил взглядом, призывая действовать по активнее.

– А тетя Агнешка там осталась, - продолжала рассказывать девочка, хотя у нее так и ничего и не спросили.
– Я ее позвала, а она не идет..., - она немного заерзала, пытаясь закутаться в накинутую на нее шаль.

– Знаешь, что Матрена, - проговорил Голованко, для которого с самого начала было понятно главное, что обе женщины уже давно мертвы.
– Иди к себе и отогревай дитя, а я пока покумекаю. И Сергея кликни.

Спустя несколько минут в землянке вновь сидели Сергей и старшина. Между ними разгорелся яростный спор по поводу того, что делать... Дым от жутко воняющего самосада, разбавленного какими-то листьями, заполнил почти все помещение. Среди него проступали склонившиеся на столом фигуры, время от времени начинавшие обсуждать очередной вариант.

– … Степаныч, мы же наскоком, - практически всем телом навалившись на стол, убеждал командира Сергей.
– Их там в селе с десяток не больше. А мы так ужом, раз и в дамки!
– рука партизана прочертила извилистую линию и в конце резко стукнула по доске.
– Путь из города к этому чертову дубу лежит через это село. Они же точно там проходили! Я уверен, старшина! Возьмем, да хорошенько так, по-пролетарски порасспросим... Не сомневайся, все расскажут.

Голованко лишь хмурил брови, выпуская очередной клуб дыма. Спор у них шел уже давно и он ни как не мог согласиться с предложенным планом. «Этих чертей, конечно, надо наказать, - размышлял он, продолжая рассматривать заводившегося все сильнее Сергея.
– Наказать так, чтобы запомнили, чтобы до самых потрохов проняло..., - он сам с трудом сдерживался, чтобы, схватив первую попавшую винтовку, не броситься в город, но его останавливала лежавшая на нем ответственность за отряд — за мужчин, женщин, детей.
– С одной стороны он дело предлагает. Нападем на эту комендатуру с ночи и выясним у этих прихлебателей, кто да зачем у них проезжал сегодня. А потом, глядишь сыщем и их... Но, вдруг, ждут... Не спроста, ведь они поперлись в лес?! Никогда такого не было, что бы они крошечными отрядами по лесам шарились! Всегда лес боялись. А тут на тебе, наведались....».

– Командир, мы же совсем забыли о нем!
– он выразительно ткнул вниз (этим жестом в последнее время очень многие стали изображать их покровителя).
– С Агнешкой же мать его пошла! Я, пока вы тут с Машкой сидели, у баб спросил, с кем та ходила. Говорят они, что Фекла уже давно подбивала нашу учительницу до дуба дойти...

– Значит, Фекла тоже там осталась... Вот тебе на, - трубка чуть не выпала из его рук от этого сообщения.
– Так какого же лешего он смотрел?!
– мысль, что Андрей просто «стоял» рядом и смотрел, как издеваются над его матерью, просто не укладывалась в его голове.
– Вот дела-то... Как же он так?
– бормотал он, не надеясь услышать ответ.