Чтение онлайн

В этот момент подполковник сидел совершенно неподвижно. Спина застыла, словно доска. Взгляд несколько остекленел. Он боялся даже вздохнуть лишний раз, прекрасно понимая, что его просто забыли выпроводить и сейчас начнется что-то страшное. Однако, дальнейшие события показали, что лучше бы он вышел сам...

– Иосиф Виссарионович, может все же вызвать охрану?
– недовольным голосом спросил Берия.
– Товарищ..

– Лаврентий, - хозяин кабинета не повышал голоса, но в дрожь бросило всех.
– Не ставь телегу впереди коня. Не надо!

– Меня попросили вам передать это, - Игорь на ватных ногах подошел к столу и взял мешочек.
– Уже прошло три дня и сегодня истекает срок его жизни.

Постукивая трубкой Сталин медленно подходил к столу, ни чуть не показывая своей заинтересованности.

– Что это?
– не выдержал Берия.
– Что здесь находится?

– Здесь жизнь, товарищ Берия!
– твердо произнес Игорь, вытрясая на ладонь два крохотных золотисто-коричневых желудя.
– Жизнь без болезней, без страхов, без увечий... Настоящая, полноценная, такая, какая и должна быть у настоящего человека!

В свете ламп желуди выглядели совершенно необычно. Блестящая, словно лаковая поверхность, до которой так и тянуло дотронуться пальцами. Сквозь нее выходило еле заметное золотистое свечение, совсем как на русских золоченных лаковых картинках. Сбоку оба желудя венчали небольшое шапочки серого цвета...

– Что вы хотите этим сказать?
– в речи Верховного отчетливо прорезался акцент.
– Желуди — это какое-то новое лекарство? Вы, что предлагаете всех лечить желудевым отваром?

На лице Орлова по прежнему застыла маска. Он лишь осторожно косил глазами в сторону своего подчиненного, которого как оказалось он совершенно ничего не знал.

– Нет, - Игорь взял стоявший в середине стола графин с водой и опустил туда один из желудей.
– Это не лекарство, но совершенно иное, - странное семечко завертелось, едва коснувшись поверхности воды; на мгновение жидкость вскипела, теряя свою прозрачность.
– Это семя жизни! Погруженное в воду, она живет лишь несколько минут, а потом погибает... Его достаточно лишь прислонить к сердцу и все измениться!

Если бы хоть на какое-то мгновение время могло остановиться и люди бы застыли неподвижными статуями, то можно было бы долго наслаждаться созерцанием самых разных выражений на лицах собравшихся. Казалось, здесь собрались четыре гениальных актера, которые должны были только лишь мимикой выразить весь букет сложных эмоций. Подозрительно прищуренные глаза Берии, которыми он сверкал из под круглых очков, грозили разведчику самыми страшными карами, которые только мог придумать изощренный человеческий мозг. Лицо Сталина, напротив, демонстрировало странную смесь недоверия, удивления и надежды. Он словно бы шарил в пустом, в абсолютно пустом кошельке в тайной надежде обнаружить что-то грандиозное. Стоявший вдали от них всех, Смирнов вообще казался пришельцем из другого мира. Он был совершенно спокойным, будто скупыми движениями вырублен из камня.

– Время пошло, - Смирнов отошел от стола.
– Семя пускает нити..., - в прозрачной воде плавал желудь, от которого отходило несколько десятков тонких едва заметных нитей.
– Нужно решаться... Товарищ Сталин, это изменит любого человека...

66

– Жизнь определенно начинает налаживаться, - пробормотал Отто, подставляя довольное лицо еще пригревавшему солнцу.
– До передовой далеко, новая форма не жмет... Красота!

Его перевод в службу безопасности (СД) был оформлен на довольно быстро, в течение каких-то нескольких дней он сменил койку в офицерской казарме на чуть более просторные хоромы. С другое стороны в этом не было ничего удивительного, так как за него просили очень влиятельные в этой глуши лица — сам местный глава СД, и, естественно, фамилия знаменитого предка сыграла свою роль.

– Посмотрим, что же это за агент такой, - в очередной раз он смахнул с серого фельдграю несуществующую пылинку.
– Что-то он слегка запаздывает... , - теперь его вниманием завладела нарукавная эмблема в виде эсэсовского орла; что скрывать в эту минуту он опять думал не о задании, а о предательнице Гретхен, которая должна была просто кусать губы от ярости, узнав о его переводе.

Окраина городка тем временем жила своей собственной жизнью, которую взбаламутил, взнуздал, расчесал, но отнюдь не прекратил пришедший на эту землю германский солдат. По улицам ревели моторами грузовики, из кузовов которых выглядывали скалящиеся лица солдат. Время от времени стучали копытами лошади, покорно тащившие какой-то груз. Местных жителей почти не было видно... Казалось, они попрятались в своих домах, окна которых были заколочены крест на крест крупными досками, или убежал на восток,Я вслед за отступавшей Красной Армией.

– А это еще что такое, - вдруг мечтания Отто были прерваны самым наглым образом; прямо в поле его зрения появился какой-то обросший мужик, вылезший из-за покосившегося штакетника.

Если бы лейтенанта попросили описать самого подозрительного человека, которого он только мог себе представить, то нарисованная им картина была бы практически полностью похожа этого прохожего. Во-первых, это свалявшаяся одежда, на которой виднелись не просохшие пятна чего-то бурового, свисали листья и клочки мха. Во-вторых, его типаж просто кричал во весь голос о его семитском происхождении.

– Halt!
– крикнул Отто, делая шаг ему навстречу.
– Partisanen?! Jude?!
– вот этими словами, пожалуй, и заканчивался весь его русский разговорник.
– Papiren? Schnel!

Тот даже не шелохнулся. Он как стоял, опираясь на забор, так и продолжал стоять. Лишь его мутные, немного расфокусированные глаза остановились на лейтенанте. Потом взгляд подозрительно прохожего скользнул к его погонам.

– Эту войну выиграл учитель, - вдруг прохрипел он, с трудом держась на ногах.

– Что?
– Шеер хотел уже позвать ближайший патруль, как понял, что фраза была сказана на чистейшем немецком языке.
– Так вы это... А вот... Отто Бисмарк!
– наконец, он вспомнил отзыв на пароль.
– Я... э несколько по другому вас себе представлял. Вы прямо от них?
– заинструктированный своим начальником по самые уши, Шеер относился к этому человеку крайне уважительно; в ушах лейтенанта до сих пор звучала фраза посылавшего его майора - «не дави на него, иначе он сжует тебя и не подавиться».

Ничего не отвечая, мужчина отпустил поддерживавший его забор и осторожно коснулся своего бока.

– Лейтенант, я ранен, - тяжело сглотнул он, запахивая грязный пиджак по плотнее.
– Найди транспорт. Давай, скорее.

Дальнейшие несколько часов выпали из его жизни, словно их никогда и не было. За все время, когда его с ругательствами затаскивали в машину, тащили по ступенькам госпиталя, снимали с него вонючие тряпки, агент лишь невнятно что-то мычал.

– Капитан! Фон Либентштейн!
– столь знакомые слова с трудом доходили до его сознания.
– Доктор, вы все сделали? Да?! Что-то не похоже... Он как валялся бревном, так и продолжает заниматься тем же самым. Капитан!