Чтение онлайн

— С Пайн-стрит или без нее? В своем письме Гарви Барр не называет ни одной цифры. Он лишь обязуется выкупить участок по Пайн-стрит, 18 через шесть лет, но ни одной цифры этот старый мошенник не приводит… — В глазах Феллоуза промелькнули озорные искорки: — Не ваша ли это идея?

— Моя.

— Значит, вы задумываете «сделку-пакет», то есть продажу оптом всех семи зданий, включая и участок на Пайн-стрит? Так ведь?

— Так.

— Мне кажется, я уже называл общую стоимость.

— Да. Сорок миллионов. А я ответил — тридцать пять. Что вы скажете по поводу тридцати семи?

— Цифра вполне разумная, и, вероятно, мне удастся убедить других управляющих с ней согласиться. Климрод…

— Да?

— У вас уже есть покупатели на примете или я ошибаюсь?

Реб опустил голову, потом поднял ее, улыбнулся.

— Да. есть. Это я, — ответил он. — Я хотел бы купить всю вашу недвижимость. Феллоуз расхохотался:

— Страшно подумать, что я мог вас не встретить. Потом сожалел бы об этом всю жизнь! Ну, и каково ваше предложение?

— Я хотел бы с завтрашнего дня иметь опцион на год. Стоимость каждого здания там указана не будет, но будет поставлено непременное условие: в любом случае общая сумма от продажи шести зданий и участка на Пайн-стрит, 18 составит тридцать семь миллионов долларов.

— Климрод!

— Слушаю вас.

— Вы не хотите работать с нами?

— Нет, в данный момент у меня нет ни малейшего желания приобретать банк. Благодарю за приглашение.

Это произошло 26 октября, в день, когда были официально подписаны через посредничество одной фирмы — Диего Хаас без особого удивления обнаружил, что он является ее президентом — документы о передаче участка на Пайн-стрит банку «Хант Манхэттен».

На следующий день, 27 октября, имея в наличии два миллиона шестьсот тысяч долларов (за вычетом комиссионных, причитавшихся Дэниэлу Хазендорфу) и через посредство другой компании, представленной тем же Диего Хаасом, Реб Климрод получил опцион на семь зданий, принадлежащих банку «Хант Манхэттен».

Он сделал первый взнос в размере миллиона трехсот пятидесяти тысяч долларов, то есть пяти процентов от тридцати семи миллионов.

Еще через день, 28-го, по-прежнему действуя по принципу «рычага», который позволяет перепродать Б то, что еще не куплено у А, — взнос при этих операциях небольшой, пять или десять процентов от покупной цены, — Климрод, получив деньги от Б, чтобы в свою очередь выплатить их А, сумел приобрести еще два здания, принадлежавших «Коммершиал энд индастриал бэнк» Гарви Барра.

Для этой цели он воспользовался услугами третьей компании, президентом которой оказался Дэниэл Хазендорф. Реб получил опцион сроком на восемь месяцев в обмен на взнос пяти процентов от требуемой Барром суммы (шесть с половиной миллионов), то есть триста двадцать пять тысяч долларов.

Это означает, что через ОДИННАДЦАТЬ дней после начала своего наступления на Уолл-Стрит, погасив все ссуды, предоставленные ему Ньюаркским банком, Климрод оказался — он начал, не имея ни цента, но и не был должен теперь никому ни цента — законным собственником (или, во всяком случае, лицом, имеющим право продавать их кому угодно по любой цене) ДЕВЯТИ зданий.

И у него в кассе осталось девятьсот двадцать пять тысяч долларов наличными.

Не говоря уже о значительном недвижимом имуществе…

— «Музыкальные кресла», — сказал Хазендорф, которому полученные комиссионные придали веселое настроение.

Это выражение удивило Диего. Маклер объяснил ему, что этот образ часто используется в торговле недвижимым имуществом и обозначает самые выгодные места вложения капиталов, по аналогии с привилегированными креслами в оркестре на концерте.

Но лишь с появлением этих первых «музыкальных кресел» и зазвучала настоящая симфония.

Решение, принятое банком «Хант Манхэттен», породило необратимую цепную реакцию, его примеру последовал и «Коммершиал энд индастриал бэнк» Барра. Все вдруг вздохнули с облегчением: значит, нужно было «вновь упрочить» Уолл-Стрит, как тогда говорили…

Дом № 15 на Бродвее был куплен за двадцать один с половиной миллионов долларов банком Д.-П.Флинта. Сделку провернули в три дня, после первого отказа Александра Хейнса, мотивировавшего свое «нет» тем, что он не нуждается в дополнительной площади. Но он тут же уступил, едва узнал о намерениях «Мьючуал гэренти корпорейшн» слиться с банком Флинта. Довод, приведенный Хейнсу Хазендорфом, несомненно, подсказал Реб Климрод, хотя Хазендорф и сам был достаточно умен, чтобы до этого додуматься: «Если „Мьючуал“ предложит вам объединиться, то вы окажетесь в более выгодном положении и к тому же вам понадобится дополнительная площадь…»

На личном счету Диего Хааса лежал двадцать один с половиной миллион долларов. Он помнил одну цифру, несмотря на все хитросплетения финансовых операций: тридцать семь миллионов. Именно такую сумму Реб обязывался уплатить банку «Хант» за семь его зданий…

— Вычтем двадцать один из тридцати семи, остается… пятнадцать с половиной. А надо еще продать шесть зданий. Madre de Dios, Реб, пусть твой дружок Барр немножко поднажмет, и пять последних зданий станут чистыми деньгами.

Он встретился с веселым взглядом серых глаз.

— Значит, я опять ничего не понял, да?

— Почти.

Гарви Барр согласился заплатить семнадцать с половиной миллионов за участок на Пайн-стрит, 18. Получив двойные комиссионные за отменное качество оказанных услуг, Дэниэл Хазендорф вдруг отхватил четыреста тысяч долларов — проценты от продажи двух первых зданий из всех принадлежавших «Хант Манхэттен».

Если попытаться распутать этот поразительный клубок опционов, обменов, трансфертов и других всевозможных сделок, задуманных Климродом в это время, то мы насчитаем не менее тридцати девяти опционов — одни были осуществлены в несколько дней, другие ждали своей очереди в течение многих месяцев. Сеттиньязу так и не удалось определить точную сумму вложенных капиталов; переплетение всех этих банков, финансовых учреждений и фирм таково, что потребовалась бы тщательная работа целой армии экспертов в течение года, чтобы хоть как-то в этом разобраться. Более того. Восемьдесят из ста основанных им компаний, которые служили связующим звеном, были ликвидированы, а их активы переданы оффшорным банкам [40] и исчезли в хитросплетении поддельных банковских счетов. Ясно одно: Реб Климрод начал всего с двумястами тридцатью пятью тысячами долларов, которые ему ссудил банк Нью-Джерси благодаря посредничеству Эби Левина. Все остальное время он оперировал, реинвестируя свои собственные прибыли. Не пользуясь наличными деньгами, что поступали от других его предприятий, заработавших на полную мощность. Возможно, это было определенным кокетством с его стороны или же преднамеренным желанием сохранить непреодолимые перегородки между этой потрясающей финансовой спекуляцией с недвижимостью и остальными своими начинаниями…

Он широко пользовался банковским кредитом. Для этого у Реба были все возможности: эта операция свела его с ключевыми фигурами крупнейших банков на Восточном побережье. С отдельными из них он завязывал дружеские отношения, например с Дэвидом Феллоузом, который оставался его близким, хотя очень скромным другом до конца.

Раскрыты многочисленные случаи, когда для приобретения чего-то у банка он использовал деньги этого банка, занятые какой-нибудь из компаний Реба.

Все операции носили вполне законный характер. Министерство финансов США в 1952 году подвергло строгому разбору деятельность Диего Хааса: не было обнаружено ничего предосудительного, все было в полном порядке. Сам Реб никогда не был объектом ни единой проверки. И по вполне понятной причине — ни его фамилия, ни его подпись нигде не фигурируют.