Чтение онлайн

— Уилсон.

Пауза. Вторая команда вошла в клетку.

— Пусть Уилсон идет ко всем чертям, — сказал вдруг Диего с угрюмой решительностью. — Я, и никто другой, буду держать для тебя мешок.

— Нет.

— Хорошо, Реб. В таком случае тебе придется убить меня. Потому что я прыгну в эту клетку и сяду на этих подлых гадов.

Диего мучил страх по двум причинам, и обе были одинаково чудовищны. Во-первых, змеи внушали ему настоящий ужас, но, с другой стороны, еще больше он боялся увидеть, как Реб умирает у него на глазах, а он ничего не может сделать, пожалуй, только умереть вместе с ним. Ему ни разу и в голову не пришло мешать Ребу в том, что Уилсон называл «игрой с гремучниками». Но если даже предположить, что такая мысль и посетила бы его, он, зная, каким бывает Реб в любых ситуациях, тут же отбросил бы ее. Он считал, что его роль при Ребе состоит в том, чтобы .сопровождать, а если нужно, ободрять и помогать ему до последней точки на его пути. На каком угодно пути. Независимо от цели.

— Реб, умоляю тебя.

Он дрожал, на глаза навернулись слезы:

— Не откажи мне, Реб.

— Джок, — спокойно сказал Реб Уилсону, — произошла замена: Диего будет держать мешок вместо вас. В остальном, Джок, все крайне просто: пока я не посмотрю на вас, вы ничего не делаете. Ничего. Согласны?

— Это идиотизм, парень, — сказал Уилсон.

— Я буду пристально смотреть на вас несколько секунд, и только в этот момент, не раньше, вы вмешаетесь.

— Ладно. Если вам так хочется.

— Да, я так хочу.

Они вышли пятыми, и как раз перед ними команда из двух человек, приехавших из соседней деревни Брауневуд, поставила новый, довольно поразительный рекорд по заброске десяти гремучих змей в мешок — пятьдесят девять секунд; у них были все шансы получить приз в триста долларов. И они решили отпраздновать свою будущую победу — убили змей и начали снимать с них шкуру, чтобы поджарить на углях и съесть.

Третьей команде, выступавшей перед ними, не так повезло: змей пришлось удерживать снаружи при помощи палок с зубцами; одна из них укусила змеелова в ногу, и машина «скорой помощи» — у входа в ригу стояло три таких с заведенными моторами, — загудев всеми сиренами, повезла его в больницу Вако.

С девятью первыми змеями все обошлось хорошо, хотя временной показатель был не из лучших. Когда девятая змея упала в мешок, который держал обливавшийся потом Диего, прошло уже около полутора минут. Но Реб, конечно, мог двигаться и побыстрее. Каждый раз без тени колебаний его большая рука хватала треугольную голову точно под челюстью, затем спокойно и неторопливо Реб делал последнее движение, опускал бешено извивающееся тело в отверстие мешка. На лице — полнейшая невозмутимость. Однако два раза он улыбнулся Диего. Так что в какие-то секунды последний поверил, что Реб отказался от своего намерения.

Наступила очередь десятой змеи. Это была алмазная порода длиной полтора метра, очень красивая, переливающаяся. В тот момент, когда Реб приблизился к ней, она приняла боевую стойку: передняя часть тела изогнулась вертикально в букву S, а голова с чуть выступающим раздвоенным язычком еле заметно покачивалась туда-сюда.

…Когда палка, которую Реб держал в правой руке, оказалась примерно в двадцати сантиметрах от нее, голова, как молния, метнулась вперед. В десятую долю секунды левая рука упала, вцепившись в верхнюю часть тела змеи, очень быстро продвинулась вперед к голове и зажала ее — змея не могла уже прыгнуть, а только размахивала хвостом.

— Внимание, Диего! — предупредил Реб, улыбнувшись в третий раз.

Он бросил палку, очень осторожно поменял левую руку на правую и нажал: челюсти невероятно широко раскрылись и стали ясно видны крючковатые зубы.

— Пора, — сказал Реб.

Он вытянул вперед разжатую ладонь левой руки, подставил ее змее и разжал правую руку. Толпа взревела. Зубы впились в перемычку между большим и указательным пальцами.

— Пожалуйста, Диего, держи мешок крепче, — произнес Реб сквозь сжатые зубы.

Но после этого он уже не мог говорить. Какой-то человек ринулся в клетку и вырвал у Диего Хааса мешок, который тот чуть не уронил. Уилсон приблизился к Ребу и ударом ножа отсек голову змеи и оторвал ее зубы от руки. Уилсон и еще двое взяли Реба под мышки и под колени, вынесли из клетки и положили на стол; Реб весь дрожал, лицо стало белым, как мел.

Он крепко сжал челюсти, закрыл глаза, и только ноздри напряглись. Реб не издал ни одного звука.

— Его нужно оперировать. — Я жду, — сказал Уилсон. — Он велел ждать до тех пор, пока не посмотрит на меня. Спросите у его приятеля.

— Ждем, — подтвердил Диего, его желтые глаза лихорадочно горели. Тридцать секунд.

— Следи за машиной «скорой помощи», — сказал Уилсон.

— Сорок секунд, Реб, — не выдержал Диего.

— Keep it cool, man [57] .

— Пятьдесят, — продолжал Диего.

Теперь Реба сотрясали судороги, и, если бы двое мужчин не поддерживали его, он упал бы на землю.

— Keep it cool, man.

— Минута! — воскликнул Диего.

Через двадцать пять секунд Реб открыл глаза и явно силился улыбнуться, его светло-серые глаза сначала отыскали глаза Диего и наконец обратились к Уилсону.

— ПОРА! — заорал Уилсон.

Бегом донесли они Реба до машины; дверцы ее были заранее, открыты, шофер сидел за рулем, а носилки и инструменты были наготове. Один из медиков попытался пустить Диего в машину, но сразу ему в живот уперлось дуло кольта-45, который держал аргентинец.

— Если он умрет в дороге, amigo, мы все за ним отправимся. Muy pronto, рог favor [58] .

И прямо в машине при помощи ножа и без анестезии они отрезали всю уже омертвевшую ткань: затронутая полоска протянулась от перемычки между большим и указательным пальцами к кисти руки и даже почти до локтя, длина ее была примерно тридцать сантиметров, ширина в наиболее зараженном месте — пять сантиметров, глубина, раны — не менее полсантиметра. Потеря крови сравнительно невелика.

В Вако врачи сказали Диего, что эта варварская операция практически была не нужна, «но здешние безумцы гордятся такими шрамами, а ваш друг, судя по всему, побил в этом своеобразный рекорд».

Но, как бы то ни было, он, конечно не умер.

Джордж Таррас считает абсурдным предположение, что Реб Климрод, затеяв вышеизложенную историю в Вако (и других местах, о которых Диего Хаас не пожелал рассказывать), сознательно искал смерти.

«Он жестоко страдал, потеряв единственную женщину, которую любил. И очень романтично представлять обезумевшего от горя Климрода этаким скитальцем, при каждом удобном случае бросающим вызов Смерти, отнявшей у него Чармен.