Чтение онлайн

— Эм… Понятно… — на самом деле он ничего не мог осмыслить.

— Граф, я знаю, что ты уже не младенец. Умеешь мыслить и говорить. Но по меркам нашего народа ты ещё малыш. Тебе предстоит многому научиться, поэтому слушайся меня и не шали.

— Хорошо.

Окклюменция помогла унять панику. Он успокоил себя мыслями о том, что в случае смерти всё равно ему грозит всего лишь вернутся в дерево и затем в своё тело сполота. На этом он полностью успокоился.

— Динки, расскажешь об эльфах? Я не знаю, откуда вы и что вообще происходит?

— Об этом должны знать все эльфы, малыш, — одарила она его тёплой улыбкой. — Наши предки в стародавние времена повелевали всем миром. Все хотели служить им, а они милостиво принимали служение. Но однажды их слуги обратились против них, и нашим предкам пришлось уйти в другой мир.

Примерно так он себе и представлял историю Древних. Навострив уши, он продолжил ловить каждое слово Динки.

— С собой они забрали слуг из низших, которые не были одарены силой высших. Они известны тебе как гоблины, — скривила она презрительную мину. — Новая родина оказалась суровой. Там нашим предкам пришлось тяжело. Когда-то эльфы были высокими, но в новом мире потомки начали мельчать, пока мы не стали такими, какие есть.

— Там была повышенная сила тяжести?

— Сила тяжести? — моргнула она. — Не знаю. Я родилась уже в этом мире, но старшие рассказывали, что когда пришли в этот мир, то они были сильнее людей. Но со временем их сила уходила.

— Приспособились к земной силе тяжести.

— Ты хочешь услышать, что было дальше?

— Конечно.

— Тогда слушай. Предки растеряли былое могущество, но неизменным оставалось одно — низшие прислуживали высшим. Но однажды гоблины пошли против эльфов. Их стало слишком много, они посчитали себя хозяевами мира. Они начали убивать эльфов. Когда же высшие не стерпели и ответили, эти неблагодарные…

Она злости сжала кулаки и заскрипела зубами.

— Что они сделали?

— Гоблины захватили наследие предков, хранителями которого были эльфы. Эти неразумные слуги запустили артефакт, который уничтожил наш мир. Остатки эльфов решили использовать последний шанс. Хранители активировали врата, через которые когда-то наши предки прибыли в родной мир. Эти врата по легендам вели в другой мир. Остатки эльфов бежали с родины, которую поглощала тьма. За ними на Землю бежали остатки гоблинов. Их было гораздо больше. От нашего народа спаслась лишь жалкая горстка. Мы пришли в этот мир совсем без всего, а гоблины были вооружены и многочисленны.

— А сказка про великодушных волшебников, приютивших эльфов, хоть капельку правдива?

— Это сказка для самих волшебников, — грустно вздохнула Динки. — Осмотрись. Что ты видишь? Кто мы?

— Рабы.

— Ты прав, малыш. Мы стали рабами волшебников. Хотя мы неизмеримо сильнее их, но эльфов выжило слишком мало. Старейшины это прекрасно понимали, как и то, что единственный вариант выжить — притвориться слабыми и глупыми. Людская жизнь короткая, а мы живём долго. В тот момент мы готовы были на всё, что угодно, лишь бы получить кров и защиту от гоблинов. И волшебники дали нам и то, и другое, но взамен потребовали рабского служения.

— Пожизненного рабства? И вы согласились?

— А куда деваться? Лучше рабство, чем смерть. Гоблины до сих пор многочисленны и мечтают истребить всех эльфов. Они считают нас виноватыми в гибели нашего мира, хотя сами же его уничтожили. Условием освобождения из рабства является одежда, которую хозяин передаст эльфу. По этому договору эльфам на службе магов запрещено носить одежду. Как только эльф получает одежду, он лишается крова и защиты. Любой гоблин это сразу поймёт, и при первой же встрече постарается убить свободного эльфа.

— Звучит жутко. Целый вид обречён на рабство. Это неправильно. Как неправильно и то, что предки эльфов обращали в рабство все встречные виды разумных. Насколько я знаю, люди тоже когда-то были их рабами.

— Граф, мы не наши предки. И не нужно злиться на людей.

— Я не злюсь.

— Вот и правильно. В этом мире люди хозяева, а мы незваные гости. И мы должны быть им благодарны за кров и защиту от наших врагов. Они всего лишь неразумные низшие, которые не достигли вершин понимания мира и не научились жить с ним в гармонии. Их жизни настолько короткие и мимолётные, что их остаётся лишь пожалеть. Эльфы только начинают выходить из детского возраста, когда людям пора покидать этот мир.

— Угу… — тон парня преисполнился сарказма. — А ещё нужно стелиться перед ними, работать в поте лица за корку хлеба и крышу над головой, притворяться недотёпами, терпеть оскорбления и физические наказания в обмен на шантаж. Ведь чуть что не так — отправляйся на верную смерть.

— Это плохие мысли. Пока нас мало и мы гости, то должны быть благодарны волшебникам. Тем более что они у себя высшие, как и мы некогда были в своём мире. Работа — наш способ отблагодарить магов за наше спасение. Ведь они могли просто отвернуться и ничего не делать, лишь наблюдать за тем, как нас убивают мерзкие гоблины. Хороший эльф отличается от плохого тем, что любит работать и не бездельничает.

— Вряд ли я когда-нибудь с этим соглашусь.

— Я воспитаю из тебя хорошего эльфа, — с твёрдой уверенностью произнесла Динки, и от её тона у парня по спине пробежал табун мурашек.

— То есть, ты воспитаешь из меня того, кто любит рабский труд и с радостью воспринимает тумаки?

— Правильного эльфа! — блеснули сталью её глаза.

— А обучение магии в это понятие входит?

— Обязательно, — кивнула она. — Но ты должен запомнить главные правила. Первое — никогда не демонстрируй волшебникам свою настоящую сущность. Всегда притворяйся исполнительным дурачком. Нет! Не притворяйся. Будь им всегда в присутствии волшебников! От этого зависит выживание всех эльфов. Второе — не учи волшебников нашим умениям. Это единственное ценное, что у нас осталось.

— Понял, — обрадовался Игорь предстоящему обучению секретам Древних. На такой подарок он не рассчитывал. — Со вторым будет проще.

Из-под дерева на Лире выполз голый сполот с розовой шерстью покрытой зелёной слизью. Пока он отплёвывался, к нему прибежала запыхавшаяся Эсмеральдина.

— Ты вернулся! — радостно воскликнула она.

— Не совсем. Эс, у меня мало времени.

— Слушаю, — стала она серьёзной.

— У тебя всё нормально?