Чтение онлайн

Воин крутнулся на каблуках и в одно мгновение — Ромка успел заметить только размытый силуэт — оказался около стола. Он до хруста скрутил кисть одному из гуляк, толкнул в грудь второго так, что тот перекувырнулся через стол, рывком поднял на уровень груди тяжелую скамью и принял на нее выпад третьего. Мирослав сбил в сторону кинжал и, не останавливая движения, зацепил врага по виску углом скамьи. Послышался глухой удар, и третий его противник подгнившим стогом осел на пол.

Мнимый слуга без стука опустил скамью на место, не глядя, ударил подкованным носком ботинка пытающегося подняться человека. Тот откинулся назад и затих, сверкнув белками закатившихся глаз. Схватка была выиграна, а Ромка, к своему стыду, даже не успел подняться со скамьи.

— Иди сюда, — бросил Мирослав юноше, который под его ледяным взглядом смог наконец выдохнуть из груди воздух, набранный еще до начала схватки, и разлепить пальцы, до боли стиснувшие эфес. — Вязать будем супостатов.

Князь говорил, что отправит с ним отменного бойца, но юноша и не представлял, что кто-то может за считанные секунды победить трех подготовленных убийц и крупного трактирщика в придачу.

Когда Ромка приблизился к распростертым телам, воин сноровисто пеленал одного из побежденных его же поясом. Не найдя поблизости ничего подходящего, юноша нагнулся и потащил перевязь с плеча ближайшего к нему человека. Тело дернулось, заелозило по полу ногами, застонало. Ромка отпрянул с испугу и, запутавшись в ногах, чуть не свалился рядом. Мирослав, не оборачиваясь, ударил стонущего по загривку ребром ладони. Тот затих и обмяк.

Ромка утвердился на ногах, со второй попытки смог засунуть обе мягкие, безвольные руки в петлю и потянул. Раненый снова забился на полу. Ромка дернул посильнее и скривился, почувствовав, как скрипят друг о дружку кости в сломанном запястье этого человека. Мирослав тем временем уже закончил с двумя другими и бросил их рядом, одного безвольным кулем, другого — стреноженным бычком. Юный граф едва успевал следить за воином, сейчас напоминающим скорее деловитого и расторопного торговца, снующего по складу, чем непобедимого бойца.

Мирослав приблизился к хозяину, присел на корточки, положил одну руку тому на плечо и выдернул клинок из раны. Фонтанчик крови обрызгал толстую вертикальную балку. Скомкав валяющуюся рядом тряпку, воин подсунул ее под рубаху трактирщика и прижал его же здоровой рукой. Над залом повисла тишина, прерываемая только капелью вина, текущего на пол из опрокинутых кружек, всхлипываниями, доносящимися с кухни, да слабыми стонами.

— Что застыл? — сломал Ромкино оцепенение негромкий голос Мирослава. — Иди к двери, послухай, чего там. Да не открывай. И ухом не прикладывайся, вдруг стрельнут через доски. У притолоки встань.

Воин достал из баула самопал и фитиль. Чиркнул кресалом.

Такого странного оружия юноше видеть не доводилось. Мастер почти до основания стесал приклад, оставив от него только короткую ручку, а потом отпилил ствол и ложе почти до казенника, так что в дуле виднелся пыж, запирающий пулю и пороховой заряд. Посмотрев на Ромку, воин вопросительно вздернул подбородок. Тот в ответ выразительно поднял и опустил плечи. С улицы не доносилось ни звука, даже филины, в изобилии водившиеся в этих краях, притихли.

Мирослав отошел к центру зала, медленно оглядывая окна, затянутые бычьим пузырем, и прислушиваясь. Фитиль, не дрожа в твердой руке, замер около самого запального отверстия.

Ромка выждал минуту и отважился на вопрос:

— Дядька Мирослав, что это было-то?

— Засада, — коротко ответил тот.

— На нас? — удивился Ромка, хотя и так все было ясно.

Мирослав просто кивнул.

— Дядька Мирослав, а чего мы стоим-то? Бежать надо до кареты.

— Нельзя, — ответил тот тихо.

Казалось, бывалый воин весь обратился в зрение и слух.

— Неужто еще кто остался?

Мирослав снова кивнул и знаком велел Ромке замолчать, но тот не мог остановить словесный поток, выплескивающийся из него под давлением страха:

— Они снаружи? А если мы выйдем, они нас убьют? А если они сюда вломятся?

— Смолкни! — рявкнул Мирослав.

Двое в черных дублетах [10] , шляпах и плащах как влитые восседали на мускулистых черных конях. Низко свисающие ветви деревьев делали их почти неразличимыми в темной румынской ночи.

— Слышь, командир, — прошептал один, огромный и кряжистый, как валун в степи, зыркнув исподлобья маленькими раскосыми глазками. — Видно, этим доходягам заморским карачун пришел. — Он мотнул головой в сторону узких окон, в которых, как по мановению волшебной палочки, пропал весь свет.

— Видно, — мрачно ответил высокий худой мужчина.

— Так чего мы ждем? Кроме нас, теперь дело кончать некому.

— Ждем, пока выйдут.

— Так ведь они и до утра могут там сидеть.

— Могут и до следующей ночи, но мы все равно туда не пойдем, — отрезал командир. — Любой, кто сунется в этот дом, считай, покойник.

— Да ладно, не таких обламывали. Тоже мне…

— Таких тебе встречать еще не приходилось. А уж тем более обламывать, — в голосе худого человека послышалась усталая обреченность. — У князя Андрея под началом целая волчья стая. Этот из них далеко не последний. В доме нам его не взять. Надо ждать, пока выйдет.

— А может, выкурить их? — спросил мускулистый мужчина, почесывая бычий загривок.

— Факел на крышу? — Командир внимательно оглядел дом от фундамента до кованой стрелки флюгера на печной трубе. — Не займется, а если и займется, то народ из деревни прибежит. Одно дело — оборотня бояться, — он снова улыбнулся, вспоминая, как они парой нехитрых трюков до полусмерти запугали легковерных крестьян. — А другое — когда родимый трактир горит. В окна забрасывать — легко на пулю нарваться. А вот если… Я велел тебе пару картузов с порохом в седельную сумку кинуть? Сделал?

— Дядька Мирослав, ползут вроде.

Тот в ответ только кивнул. Медленно поводя головой, он прислушивался к тому, как вдоль стены крадется человек, что-то укладывает под угол дома, чиркает кресалом.

— Прячься! — крикнул воин и распластался на полу.

Ноги сами развернули юношу и понесли в дальний конец зала, под лестницу. За его спиной расцвел огненный цветок. Мимо головы полетела острая каменная крошка и горящие доски. Потом его настигла мягкая горячая рука взрывной волны, нежно подняла в воздух, медленно пронесла над столами и лавками, над связанными людьми и с размаху приложила головой и плечами о стену. По барабанным перепонкам молотом ударил грохот взрыва.