Чтение онлайн

— Как тебя зовут-то? — спросил он, первым делом, заходя в комнату.

Рыжая повернулась так резко, что чуть не свалила кресло вместе с собой.

— Тебе это, правда, интересно?

— Ну, конечно, раз спрашиваю… Да и как мы будем общаться, если я не знаю твоего имени?

— А ты меня точно не выгонишь? — она снова приготовилась заплакать, но теперь уже от умиления.

— Нет, не выгоню… Ну, как тебя, мать, зовут-то, в конце концов?

— Симона, — пропела девица, потупив густо накрашенные глазки. И Андрею даже показалось, что с них с легким шорохом посыпалась тушь.

— Как, как?

— Симона. Это очень редкое имя, — объяснила она спокойно. — Ну, помнишь: «Симо-о-на, девушка моей мечты! Симо-о-она, королева красоты! Симо-о-она…»

«Вот только сольного пения еще здесь не хватало! — подумал Андрей, потрясенно наблюдая за ее разевающимся розовым ртом. — Ну, просто Алла Пугачева, ни дать ни взять».

— Сима, а Сима, — он потрогал ее за плечо, — ты сюда петь пришла, что ли?

— Нет, — ответила она, мгновенно замолчав, и прижалась лбом к его пальцам…

Руки у нее оказались умелые. Андрей даже поразился, с какой нежностью и страстью она гладила его бедра и ягодицы, как целовала шею и торопливо стаскивала трико. Наверное, правда, что рыжие самые сексуальные? Помада у Симоны окончательно стерлась, оставшись, по всей видимости, на его собственных руках и лице. Но сейчас это Андрея не волновало. А волновали ее узкие бедра, призывно трущиеся о его ноги, и маленькая грудь, упруго вздымающаяся под сиреневым джемпером. В общем-то, без этой дурацкой красной помады выглядела она очень даже ничего. Глазки, правда, так себе. Но не всем же природа отпускает по полной мере. Вон у Юльки — какие озера зеленющие, а зато холодная, как рыба… Воспоминание о Юле на секунду выбило его из колеи.

— Вот что, подруга, — Андрей стиснул ее попку ладонью, — посиди здесь, я сейчас принесу с кухни водочки… Водочки, а не водички! Мы выпьем и тогда расслабимся окончательно.

— Ну! — загнусила она. — Зачем ты сказал? Лучше бы сделал сюрприз! Я такая сижу-сижу — и вдруг водочка!

Симона дурашливо захихикала, мелко сотрясаясь и царапая коготками свой локоть, а он вдруг подумал, что не такая уж она и Невинная Влюбленная. Водочку-то любит, шлюшка… Значит, спать с ней можно, не угрызаясь потом совестью.

— Ладно, будет тебе сюрприз, — Андрей кивнул головой, прикинув, что можно подарить ей оставшуюся еще со вчерашнего дня бутылку «Тверского» пива, и вышел на кухню.

Когда он вернулся, Симона уже помаленьку задремывала, сидя в кресле, и он решил, что водки ей нужно налить совсем маленько. А то, глядишь еще, и задрыхнет в постели!

— Эй, мать, вставай! — он потрепал ее по плечу. — Сюрприз приехал!

Рыжая встретила пивную бутылку криками восторга и кинулась к нему на шею со слюнявыми поцелуями.

— А теперь я сделаю тебе сюрприз! — заявила она, нарадовавшись вдоволь. — Только он у меня в кармане, ты не подсматривай, ладно?

— Ладно, — согласился Андрей, садясь на диван. Симона неровной, вихляющей походкой направилась в прихожую, и он еще успел подумать: как же она в таком состоянии до его квартиры добралась, болезная! Вскоре оттуда послышался звон падающей мелочи, тяжелый шлепок осевшего тела и короткое «ой!».

— Тебе помочь? — поинтересовался он.

— Нет! — завопила рыжая. — Сюрприз!

Через две минуты она наконец-то вышла, пряча что-то за спиной. Андрею вдруг в голову пришла смешная мысль, что будь у нее там пистолет, он бы ничего не смог сделать.

— Вот! — торжественно объявила Симона и протянула ему какой-то цветной квадратик, перемотанный розовой подарочной ленточкой. — Красиво, правда?

Андрей взял «сюрприз» из ее рук и расхохотался. Это была обычная упаковка презервативов, только непонятно зачем замотанная дурацким бантом.

— Это ты из-за этого так долго возилась? — спросил он, тыча пальцем в ленточку.

— Да! — кокетливо улыбнулась она и прильнула к нему всем телом…

Когда они оказались в спальне, Симона долго и любовно раскладывала подаренные презервативы по кровати, приговаривая:

— Это первый, это второй, это третий, а этот — до лучшего времени…

— До какого еще лучшего времени? — поинтересовался Андрей, стаскивая с себя футболку.

— Ну, до лучшего, — ответила она уклончиво. — Ведь это сейчас у нас с тобой так, по пьяному делу, а потом все серьезно будет. Я к бабке ходила гадать, так она сказала: «Женится он на тебе, женится. Только ты три штуковины эти использованные мне принеси, а четвертую — оставь до свадебной ночи. И заговор скажи!»

От одной мысли о том, что какие-то старушечьи пальцы будут копаться в его интимных вещах, Андрея передернуло:

— И не вздумай даже, — сказал он. — Я их все в помойное ведро повыкидываю. Или лучше в унитаз для верности!

Реакция Симоны оказалась неожиданной. Она вдруг как-то сдавленно пискнула, сжала руки в кулачки и забарабанила ими по полу.

— Сволочь, сволочь! — кричала она. — Тебе даже представить противно, что на мне можно жениться, да? Ты, наверное, и спать со мной собирался, зажмурив глаза и выключив свет? Да, я страшная, да, пьяная, но я все прекрасно понимаю!

Она вопила и вопила, и злые обильные слезы текли по ее щекам. Андрей пребывал в полной растерянности. Легкое любовное приключение оборачивалось скандалом с неуправляемой истеричкой. Почему-то даже прикасаться к ней больше не хотелось. А Симона уже, как ведьма, носилась по комнате, сбрасывая бумаги с тумбочки и заглядывая на книжные полки. В кулаке у нее были зажаты все четыре презерватива.

— Бабушка мне говорила, что у тебя баба есть. Говорила! Ну, где ее фотографии? Она, наверное, красивая, правда?