Чтение онлайн

Держа в руках скромный букет из двадцати кремовых роз, я приблизилась к гробу, чтобы возложить на него цветы.

— Спасибо, милая. — негромко сказала женщина, растянув губы с приятной сдержанной улыбке.

Я кивнула ей в ответ. Тяжело, наверно, быть матерью на похоронах. Столько часов подряд надо отстоять на ногах. Деяну согласно традициям тоже надо было не отходить брата, но он скрасил это испытание любви и верности в прямом смысле «до гроба» обществом симпатичной девушки. Какая она у него по порядку хотя бы за этот месяц, он, пожалуй, и сам не мог припомнить.

— Решила проводить этого засранца в последний путь? — вместо приветствия спросил парень. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Твоя мать прислала приглашение. Мне было неловко отказываться.

— Ой, да ладно! — ухмыльнулся Деян. — Если бы он по жестокой ошибке природы не родился со мной в одной семье, ноги б моей здесь не было.

Три дня назад, когда я в последний раз видела Сэта живым и собирающим с пола выпавшие из рук учебники, он окончил жизнь самоубийством. Пришел из университета, заперся в комнате и перерезал вены канцелярским ножом. Даже умереть нормально не смог. Да и кто их, сатанистов, поймет. Сэт учился на психологическом и изучал подверженность человека оккультным верованиям. Может, я как-то неправильно понимала сферу его научных интересов, но что со всякой потустронщиной он водился — это точно.

— Мы сегодня собираемся у меня. Приходи, будет не плохо. — как будто невзначай кинул Деян.

— Хорошо. Я подумаю. — скопировав его напускное равнодушие ответила я.

О вечеринках, которые Деян постоянно закатывал по поводу и без, слухи ходили по всему городу. Что только не рассказывали люди. Сама я у него в гостях бывала редко — разный круг интересов. Кроме того, Деян слишком любил притягивать к себе взгляды, хотя они должны быть устремлены только на меня. Таков закон: два полюса притяжения не могут вместе сосуществовать. К тому же в последнее время Деян подсел на какие-то препараты и не всегда вел себя адекватно. Общаться с бездарями и наркоманами было ниже моего достоинства.

Не прощаясь, я отошла от этой парочки и заняла свое место, смиренно ожидая, когда уже всем надоест соблюдать эти скучные церемониалы и люди начнут разбредаться по домам.

— И тебе его не жаль? — услышала я за спиной знакомый голос. Резко обернувшись, я заметила Федю.

— Что тебе опять от меня нужно? — раздраженно спросила я.

— Просто интересно, как можно ничего не чувствовать, хороня друга.

— Мы не были друзьями.

Федя грустно вздохнул и, сложив руки на груди, принялся внимательно следить за процессией. Как раз священник упражнялся в красноречии, в красках описывая, какого классного парня не стало. Но я была уверенна, что никто из собравшихся особо не прислуживался к его словам. Сэта мало кто любил. Он был свернутым на всяком шаманстве фанатиком, а с такими людьми весьма сложно найти общие темы для разговора. Большинство пришло сюда по той же причине, что и я — из уважения к матери братьев. Меньшую часть составляли различные прихлебаи, пытавшиеся привлечь внимание Деяна и заслужить его расположение к себе.

Когда гроб опускали в землю, мне неожиданно стало жаль Сэта. Возможно, не таким уж и никчемным он был. По крайней мере, не трогал никого, и на этом спасибо. Но там, на той стороне, лучше. Там свет и покой. Для человека нельзя придумать лучшей доли, чем вечно жить в свете.

Мало по малу, собравшиеся начали разбредаться. Скоро на кладбище стало совсем пусто. Ольга Михайловна заботливой материнской рукой поправила ленты, привязанные к могиле в знак памяти и скоби, и, устало горбя спину, побрела домой.

Не знаю, что со мной стряслось, но я захотела побыть тут еще немного. Стоя около свежей могилы, устланной еще не завядшими цветами, я вспоминала Сэта. Мы были знакомы с детства, и я привыкла воспринимать его как данность, как нечто само собой разумеющееся. Но я ни сколько не покривила душой, сказав, что мы вовсе и не были друзьями. Мне должно было быть все равно, есть ли этом свете голубоглазый замкнутый в себе парень, постоянно несущий бред про всякую нечисть, или нет его. Но сейчас мне почему-то стало грустно.

Кто-то стал около меня и точно так же начал молча смотреть на холмик, спрятавший под собой тело некогда жившего человека. Мне даже не пришлось поднять глаза, чтобы понять, кто это.

— Что за манера вечно подкрадываться сзади?

— Прости. Не хотел тебя напугать. — без капли сожаления или раскаянья в голосе ответил Федя.

Наверное, не стоило начинать разговор снова. Я еще не отошла от того состояния, в которое меня ввели его бредовые россказни три дня назад, но какая-то бесконтрольная часть моего сознания тянулась к этому полоумному.

— Знаешь, ты плохо на меня воздействуешь. Я стала какая-то сентиментальная.

— Ты не поймешь, но мне приятно это слышать. — ответил он.

Я посмотрела на него, словно его лицо могло бы помочь мне лучше понять смысл этих слов. Федя стоял, заложив руки за спину и не отрывая взгляда от места, где был похоронен Сэт. Я только сейчас обратила внимание, какие у него мудрые глаза. На вид парню было не больше двадцати пяти, ну максимум — тридцати. А глазам все пятьдесят.

— Ты знал его? — тихо спросила я.

— Да, знал. И сейчас знаю. — сразу же ответил Федя. — Неплохой парень. Своеобразный, но совсем даже не плохой.

— А-а! — внезапно осенило меня. — Вы, наверно, вместе этим вашим оккультным бредом занимались!

— «Оккультным бредом».
– покрутил на языке это слово парень, иронично улыбаясь. — Ну, называй так, если тебе угодно.

— Я тебя смешу? — немного раздраженно спросила я, глядя в упор на этого наглеца.

— Не совсем ты. — поспешил оправдаться парень. — Точнее будет сказать, что мня зачастую удивляет твой мир. Какой-то театр абсурда! Белые похороны. Радость, что человек умер, потому что он ушел в свет. Люди не плачут и не могут ходить шагом, быстрее прогулочного. Откуда только это взялось? Лето круглый год, отсутствие дождей и мух я еще могу объяснить. Но что у тебя тут за верования какие-то странные? Просто одна сплошная иллюстрация к сборнику сказок!

— Не надо начинать по новой, ладно? — устало взмолилась я, закатив глаза. — Мне и тех твоих припадков выше крыши хватило.

Я не знала, можно ли с ним говорить откровенно. Хотя Федя не был похож на людей, которые растрезвонивают секреты со скоростью ведущих мировых информагентств, какой-то страх мешал мне расспросить у него о том, что меня очень волновало. Не хотелось, чтобы люди подумали, что у меня какие-то отклонения. Но все же я решилась.

— После того разговора… Ну, в кафе, помнишь? Три дня назад. — я поймала себя на том, что для большей наглядности размахиваю руками во все стороны, и сложила непослушные конечности на груди. — В общем, после того разговора со мной случилось кое-что необъяснимое.