Зерои
Шрифт:
Иногда Клип скучала по давно минувшим дням, когда ее дар не действовал ни с кем, кроме Лили. Они тогда думали, будто это некая разновидность близнецовой магии, как их общий язык, на котором они болтали младенцами. И когда Клип начала видеть глазами всех прочих людей, она себя чувствовала чуть ли не предательницей.
– Таким образом, ты ощущаешь себя частью семьи?
Клип вздохнула. Опять док принялся за свое!
А она ведь каждую пятницу таскается в кабинет Бриджеса и отвечает на его бессмысленные вопросы!
Какие же у нее невротичные родители! Натуральные перфекционисты!
И она разрешила себе подглядеть, уже не чувствуя никакой вины. Почерк у доктора Бриджеса оказался кошмарным, но он таращился в свой блокнот, не отрываясь. Док написал крупными буквами «семейный нарратив», и теперь его ручка обводила скучные слова кругами, медленно и лениво, как акула.
Что еще за ерунда? Какой «семейный нарратив»? Это про то, что им с сестрой нравилось рассказывать друг дружке всякие истории? Или доктор Бриджес думает, будто Клип вечно сочиняет и витает в облаках?
Док поднял взгляд от блокнота, и Клип увидела себя – в ярко-оранжевом летнем платье (чтобы быть заметнее в толпе), с каштановыми волосами, рассыпавшимися по кожаной кушетке.
Она улыбнулась – просто чтобы понаблюдать за собой со стороны.
– Что здесь смешного? – поинтересовался доктор Бриджес.
– Лили в любом случае является частью меня, читает она мне или нет.
– А-а!
Доктор поймался на удочку и снова уставился в блокнот, и его ручка торопливо выводила «связь близнецов». Весьма предсказуемый тип! Ему все не давал покоя тот факт, что они с Лили девять месяцев провели в одной матке.
– А что, если бы ты научилась читать самостоятельно? Как бы это повлияло на отношения между тобой и сестрой?
– Я и так… – Клип прикусила язык и осеклась на полуслове.
Это была вечная тема – оттого, собственно, родители и отправили ее к мозгоправу. Почему она бросила разбирать шрифт Брайля? Почему она предпочитает зависеть от сестры? Как могли родители, с тремя учеными степенями на двоих, вырастить столь безграмотную дочь?
Естественно, многочисленные вопросы исходили из глупейших предпосылок. В наше время максимум один из десяти слепых детей пробует «расшифровать» допотопного Брайля! Ни мать, ни отец не понимают, что шрифт Брайля – это огромные громоздкие книжки, которые сразу бросаются в глаза окружающим и выделяют тебя как «иного». Зато аудиокниги спокойно хранятся у тебя в телефоне, а благодаря программам, озвучивающим тексты, в твоем распоряжении вообще весь Интернет!
Кроме того, Клип прекрасно умела читать. Но не своими глазами.
Но когда сестра читала ей вслух, происходило действительно нечто из ряда вон выходящее. Истории становились и реальными, и волшебными одновременно. Они просто обретали плоть и кровь и делались настоящими. Клип не забыла, что в раннем детстве, когда вообще ничего не видела, они были именно такими.
– Что «ты и так»? – уточнил доктор Бриджес.
Клип напряглась, пытаясь разглядеть таймер на столе, находящийся на краю поля зрения доктора. Отлично! Ее пятьдесят минут почти истекли.
– За полминуты не объяснишь, – произнесла она.
Его глаза устремились на таймер и слегка расширились.
– До сих пор вообразить не могу, как это тебе удается!
Она поняла, что док улыбается.
– У слепых – свои способности.
Он записал ее реплику, потом поводил левой рукой, как будто пытался придумать, что бы такое сказать на прощание.
– Я по голосу все слышу, – заметила Клип. – Имейте в виду, что наша сессия почти закончена.
– Тебе незачем волноваться, Райли. Это же твое время.
Клип тихо вздохнула – больше из-за своего официального имени, чем из-за чего-то еще. Такие имена звучат отвратительно, особенно когда у тебя есть другое, которое дали тебе друзья. Настоящее, осмысленное.
Клип молчала, пока не раздался нежный звон таймера.
Доктор Бриджес распрямился в своем скрипучем кресле.
– В следующий раз я хотел бы побеседовать с тобой о независимости, Райли.
О чем? Она, между прочим, самостоятельно добралась сюда, в центр, что давно проделывала еженедельно. Никаких родителей, ожидающих в машине. Никакой собаки-поводыря. Но для того, чтобы использовать свой талант, ей требовались люди.
Клип вполне устраивал подобный расклад.
Она спустила ноги с кушетки и встала. Быстро шагнула к двери и ловко нашла ручку – без помощи доктора Бриджеса.
– Подумай об этом на неделе, хорошо, Райли? – донесся до Клип голос дока. – Поразмышляй о том, что ты, к примеру, можешь сделать для своей независимости, ладно?
Клип обернулась и переключилась на его взгляд, дабы оценить выражение своего лица. Обескураживающая улыбка. Вежливая и милая мордашка, но правая бровь насмешливо вскинута поверх оправы темных очков.
– Конечно, док!
Выйдя на крыльцо, Клип включила телефон, и тот разразился раздраженным чириканьем. Кабинет мозгоправа являлся своеобразной черной дырой. Использование мобильников было запрещено даже в приемной, чтобы пациенты могли «сосредоточиться на себе» перед сессией.
Что за чушь!
А самые интересные сообщения за неделю приходили именно в эти пятьдесят минут – такой уж закон природы…
Клип пошла вперед, одной рукой ведя вдоль металлических перил на фасаде клиники и тыча большим пальцем другой руки в выпуклые клавиши мобильника. Через пару минут голос Нэта заверещал ей прямо в ухо: «Клип, у нас такие новости! Сегодня утром ограбили банк! Жулик сейчас в полиции, в Центральном управлении».
Клип замерла как вкопанная, несмотря на то, что ее обтекала толпа людей, вышедших на обеденный перерыв.
Жулик… Услышав эту кличку, у нее вновь противно засосало под ложечкой.
«Я позвоню остальным, – продолжал тарахтеть Нэт, – но… это ведь Жулик. Может, никто не придет! Сечешь?»
Еще бы! Клип взмахом кисти разложила свою трость. Здесь, на многолюдных улицах, трость была ей ни к чему. Но красно-белая палка заставляла людей расступаться.
«Позвони мне, когда получишь сообщение, – закончил Нэт. – И давай в центр!»