Чтение онлайн

Валуны и горбатая скала обнаружились в трех десятках метров от места привала группы Веклемишева. Вадим коротким свистом подозвал к себе Дрозда, Митяя и Говоруна.

— Десять минут отдыха — и уходим на тропу. Дрозд, свяжись с майором Тамбовцевым, уточни обстановку и где он сейчас находится.

Сеанс связи был короткий. Майор доложил, что при уходе с заставы, уже на контрабандной тропке они наткнулись на группу боевиков, уничтожили ее и сейчас продвигаются к точке встречи. Маршрут тяжелый, прошли не больше километра. Пограничники держатся, хотя натиск боевиков нешуточный, атаки идут непрерывно.

— Значит, выстоят, — удовлетворенно сказал Веклемишев. — Тем более что помощь подошла. Отдохнули, орелики? Ваш командир уже спешит на точку встречи. Негоже и нам опаздывать. Подъем — и в путь-дорогу, дорогу дальнюю…

Движение по тропе действительно было тяжелым. Три похода Веклемишева по ней десять лет назад были совершены в светлое время суток и в хорошую погоду. Можно считать, это были прогулки по сравнению с нынешним переходом. Двигались практически вслепую. Окуляры приборов ночного видения заливал начавшийся дождь; по ущелью дул сильный встречный ветер. Температура медленно, но уверенно стала сползать к отрицательным значениям. Мокрые камни покрылись тонкой ледяной коркой и не держали подошвы ботинок. Веклемишев дал команду четверке связаться веревкой — правый край тропы висел над обрывом в ущелье. О высоте обрыва можно было судить по глухому шуму речки где-то далеко внизу. Так и шли — в одной связке, страхуя каждый шаг друг друга, скользя по обледенелым камням, сдирая в кровь ногти, беззвучно матерясь и проклиная погоду, окаянную службу, жисть-жистянку и судьбу-поганку…

Через сорок минут движения Веклемишев отдал распоряжение на привал. Десять минут сидения на корточках под ледяным ветром и дождем со снегом сил не прибавили, но хотя бы восстановили дыхание. По прикидкам Вадима, таких переходов до точки встречи с остатками группы Тамбовцева надо было совершить еще как минимум два. Не верить показаниям «джипиэски» резона не было. А далее — через речку перебраться, гору перевалить и опять шагать и шагать. Но жалеть здесь некого было. И не такое проходили…

— Подъем, вперед марш! — скомандовал Вадим, и все, как заводные, поднялись на ноги и, построившись согласно узлу на страховочном конце, зашагали навстречу ветру, на встречу с майором Тамбовцевым со товарищи.

По показаниям спутниковой системы навигации Веклемишев и сопровождающие его «отдельцы» добрались до места встречи. Вот только их на ней никто не встречал. Майора Тамбовцева в обозримом из «ночника» пространстве не наблюдалось. Он вышел на тропу как минимум минут на сорок раньше и должен был пройти примерно такое расстояние, как и Вадим со своими людьми. Двоечник-шестиклассник, рыдающий над задачкой про вышедшие навстречу друг другу паровоз и пароход, и тот без особых проблем бы выдал, что майор должен их уже ждать в указанном Веклемишевым месте.

Заблудиться «тамбовцам» было сложно — тропа здесь была одна, и сойти с нее было проблематично. Точка встречи, правда, была ничем не примечательна, и определить ее по карте «пятидесятке» было, в общем-то, непросто. Тамбовцев мог ошибиться на пару-тройку сотен метров и сидеть сейчас со своими парнями где-то совсем рядом, укрывшись от ветра за камнями.

— Свяжись с майором, — приказал Веклемишев Дрозду. — Он, похоже, малость не дотянул до точки рандеву. Передай, чтобы двигался к нам.

Настойчивые призывы Дрозда, имевшего позывной Гунн, к Дантисту-Тамбовцеву, по радиосвязи остались безответными.

— Вызывай еще, долби эфир, — приказал встревоженный Вадим.

Ему очень не нравилось это непонятное молчание. Последний раз они связывались с майором перед выходом их четверки на тропу. Тамбовцев с группой на то время уже прошел по ней больше километра.

— Дантист, я Гунн, прием! Дантист, ответь Гунну, прием! — повторял и повторял в эфир Дрозд, но ответом ему было молчание.

Пять минут, десять… Иван не выходил на связь.

— Подъем, бойцы! Двигаем навстречу майору Тамбовцеву, — скомандовал Веклемишев. — Проверить связку.

Они продвинулись по тропе не более четырехсот метров, как шедший впереди Говорун вскинул вверх руку, призывая к вниманию. Он на доли секунды опередил Веклемишева, который, так же как и прапорщик, расслышал донесшийся из-за поворота голос. Все замерли, вслушиваясь. Кто-то монотонно и неразборчиво повторял одно и то же слово.

— Кажется, это Тамбовцев, — пробормотал за спиной Вадима Митяй.

— Медленно вперед! Всем быть внимательными! — дал команду Веклемишев. — Приготовиться к бою!

Вадим не понимал, что происходит. Похоже, это действительно был голос Ивана, спокойно и размеренно повторявшего какое-то слово, которое они, несмотря на то, что ветер дул им навстречу, разобрать не могли. Десять шагов по обледенелым камням, двадцать…

— Д…ть… — принес порыв ветра. — Де…ть… Де…

— Да что с ним такое происходит? — не выдержал Дрозд. — И почему слышно только его? Где остальные ребята?

— Молчать! — бросил через плечо Веклемишев, вслушиваясь в завывания ветра.

Они обошли обломок скалы, вокруг которого вела их тропа, и тут ясно услышали голос Тамбовцева, размеренно и строго повторяющего раз за разом:

— Дер-жать! Дер-жать! Дер-жать!

Еще усилие, еще несколько шагов по скользким камням, еще один поворот — и перед глазами Веклемишева и «отдельцев» открылась странная картина. Тамбовцев сидел на тропе, охватив ногами торчащий на краю обрыва обломок камня. Его спина была неестественно выпрямлена и откинута назад, а руки тянулись к камню. Никого из людей, остававшихся с ним рядом, не было.

— Дер-жать! Дер-жать! — раз за разом повторял он.

— Что случилось, Иван?! — крикнул ему Веклемишев. — Где твои бойцы?

— Дер-жать! Дер-жать!.. — никак не среагировал на крик Тамбовцев.

— Веревка! — неожиданно крикнул стоявший впереди Говорун. — Страховочный фал уходит в обрыв!

Теперь и Веклемишев разглядел, что от пояса Тамбовцева перехлестывающая справа и слева обломок камня, за который он держался ногами, вниз, в ущелье, тянется такая же страховочная веревка, какой они сами были связаны друг с другом. Стали понятны и неестественная поза, в которой сидел Иван, и приговор-молитва «держать!». Его группа «ушла» с тропы в обрыв, и только майор смог удержаться наверху, зацепившись за камень, и удержать своих людей, повисших над обрывом на страховочном фале. Под тяжестью веса четверых людей Тамбовцев не мог отвязать от пояса веревку и закрепить ее за валун, поэтому был вынужден свое тело использовать как якорь. Сколько по времени длилась эта пытка? Полчаса? Час?… Уж никак не меньше.