Жаркая ночь
Шрифт:
– Все будет хорошо, принцесса, – успокоил ее Рик, и в этот момент рядом с ним, резко затормозив, остановилась машина Декера. Из нее выбежал Декер, вытирая рукавом окровавленный нос, за ним – Карен и Энни.
– Отвези девочек к Роджеру и Джанни. Они живут через дорогу, – попросил Рик Декера. – Быстрее.
Декер кивнул. Карен прижала к себе плачущую Хизер и принялась ласково поглаживать ее по спине, а Энни крепко обняла Тамару и Эрин.
Убедившись, что девчонкам опасность не грозит, Рик взглянул на конюшню. На лице его отразились отчаяние и испуг. Пламя уже лизало старые серые стены конюшни, построенной еще его дедом.
Ничто и никто уже не в силах спасти ни самого здания, ни того, что находится внутри. Тракторы и оборудование можно будет купить новые, а вот бельгийцев...
– Боже, – прошептал он, устремляясь к забору. – Мои лошади... Я должен их спасти!
– Рик, нет! – раздался крик Энни.
– Подожди! – одновременно с ней завопил Харрисон. – Куда ты? Сгоришь! Сейчас приедут пожарные!
Но Рик, не слушая, перемахнул через забор и помчался к старой конюшне. Еще не поздно, у него еще есть время. Позади послышались чьи-то торопливые шаги, и Рик обернулся.
Харрисон!
Рик сердито отмахнулся. Внезапно до него дошло: Харрисон хочет помочь. Он с благодарностью взглянул на молодого полицейского. Вместе они открыли двери старой конюшни, и тотчас же горло Рика забил дым, густой и горький.
– Они напуганы! – крикнул Рик, стараясь перекричать пронзительное ржание и громкий стук копыт: лошади метались в стойлах, натыкаясь на деревянные стены.
– Я с ними справлюсь! – крикнул Харрисон.
Он тоже жил на ферме и умел обращаться с лошадьми, однако Рик понимал, что успокоить перепуганных насмерть мощных животных будет не так-то просто.
– Попробуй подвести их к двери! – крикнул Рик.
Кашляя, чувствуя, что от дыма и невероятного жара слезятся глаза, Рик принялся распахивать дверцы стойл. Они с Харрисоном кричали во весь голос на лошадей, били их по мощным крупам, чтобы заставить выскочить. С Авангардом и Ноготком все прошло отлично: они сразу же бросились к выходу, а вот Брут никак не желал выходить. Ударив массивными задними копытами, он чуть не угодил Харрисону в голову – тот едва успел отскочить. Тогда паренек схватил потник и, забравшись на стенку стойла, набросил его лошади на голову.
– Сейчас он успокоится, и я его выведу! – крикнул он. – А ты выводи двух следующих!
Неожиданно раздался странный хлопающий звук. Рик, кашляя, поднял голову. Крыша рушится! Задняя часть конюшни была уже в огне – та самая, в которой находилась Венера с жеребенком!
Придется Харрисону самому позаботиться о Наполеоне и Тиберии, решил Рик. Пригнувшись, он помчался к самому последнему стойлу, почти ничего не видя сквозь густой дым, однако слыша, как трещит дерево: Венера била копытами и пронзительно ржала от страха. Жар был нестерпимым, и с каждой минутой все больше усиливался. Нащупав замок, Рик попытался открыть его. Сначала у него ничего не получалось, однако он не сдавался, и вскоре дверь стойла распахнулась. Схватив Венеру за уздечку, Рик потащил ее к выходу, но та уперлась – ни с места.
– Ну же, давай! – крикнул Рик. – Да беги же ты, черт бы тебя побрал!
Что-то ударило в пол, шипя и потрескивая – бревно с крыши, не иначе, – Венера в ужасе попятилась, ударив при этом Рика. Тело пронзила острая боль, и Рик по стенке сполз на пол.
Тряся головой, чтобы прийти в себя, он встал на колени, и в этот момент услышал крик Харрисона:
– Рик!
– Я здесь! – крикнул Рик в ответ и в ту же секунду согнулся в три погибели и закашлялся: густой едкий дым попал в легкие. В этот момент в стойло ворвался Харрисон. Бросившись к Рику, он помог ему подняться, и Рик прохрипел: – Выводи лошадь. Я займусь жеребенком!
Накинув на голову Венеры одеяло, Харрисон повел ее к выходу. Тотчас же оба они исчезли в клубах черного дыма.
Теперь пора искать Титанию. Огонь ревел оглушительно, словно раненый зверь. В двух шагах ничего не было видно.
Опустившись на корточки, Рик ползал по стойлу, пытаясь на-шупать жеребенка.
Когда он уже решил бросить поиски и бежать, пока крыша не рухнула и он не погиб под ее обломками, рука его коснулась чего-то мягкого. Он стал щупать дальше: длинные ножки, головка... Жеребенок!
Рик схватил его, и тот слабо пошевелился. Таща обмякшее, тяжелое тельце, Рик пробирался к выходу из конюшни, пытаясь не удаляться от стойл, понимая, что только так не заблудится и доберется до двери. Осталось всего несколько ярдов...
О Господи, кто бы знал, что огонь распространяется с такой скоростью!
Рик не позволял себе дышать, боясь наглотаться жаркого ядовитого воздуха и потерять сознание. Все свои силы он сосредоточил на том, чтобы добраться до двери самому и дотащить до нее жеребенка. Только бы дойти! Он не может умереть! Не такой смертью и не сейчас!
Перед глазами возникло лицо Энни. Рику показалось, что она стоит впереди, показывая ему дорогу, и он двигался из последних сил, которых с каждой секундой становилось все меньше и меньше, пока совсем не осталось. Рик почувствовал, как черный дым накрыл его с головой. Он непроизвольно закашлялся, и все вокруг начало исчезать в ревущей огненной мгле.
Рик пошатнулся, и жеребенок выскользнул у него из рук. Но не успел Рик упасть на цементный пол, как вдруг увидел, что к нему сквозь дым по воздуху летит нечто похожее на сверкающего ангела.
А потом он почувствовал на своем теле руки – много-много рук, – увидел ослепительно синее небо, в глаза ударило яркое солнце. Он вдохнул свежего, чистого воздуха, и грудь пронзила острая боль. И наконец, внезапно наступила полная темнота.
Глава 20
«24 декабря 1832 года
Дорогая Гасси! Я бы не стала вам писать, боясь причинить еще большее горе, но кому мне рассказать о своей потере, как не вам? Наступил канун Рождества Христова – время радостного ожидания праздника для всех, кроме меня. Я слышу на улице его шаги, в ушах звенит его смех. Я так надеялась, что он взглянет на меня с любовью, прижмет меня к своей груди. Но он не придет! Я никогда больше не увижу его любимое лицо, не услышу радостный смех. Слез нет. В душе одна лишь ярость. Как смеет время двигаться к новому году без моего Льюиса?»