Желтые небеса
Шрифт:
Мартин сокращал дистанцию медленно, сантиметр за сантиметром. Если прыгнуть – Юстан, возможно, успеет дать команду и задействовать ошейник. А вот если подобраться к нему потихоньку…
– Я с детства понимал, что живу не там. – Юстан присел, ссутулившись, на обитый золотой парчой ширанийский пуфик. – С тобой такого не было? Мы же оба пришли из того мира, нас только двое оттуда! Других нету. Их нету на Кадме. Как я теперь ее найду?!
– Женщин много, – мягко утешил его Мартин, готовясь преодолеть последние полтора метра и нанести молниеносный удар по кадыку.
– Мне нужна только она. – Юстан чуть не плакал. – Я могу трахаться с другими, но таких, как она, больше нет!
– Бывает…
Мартин сделал осторожный шажок – и наткнулся на незримую стенку. «Бывает…» – повторил он про себя с досадой. Юстан слишком хитер, чтобы снять защиту в его присутствии.
– Да что ты в этом понимаешь! Тебе-то и здесь хорошо, лишь бы жратвы навалом и деньги платили… А я потерял свой мир и свою женщину. Как я там влиял на людей, мои сторонники за мной толпами ходили! Я бы там все перевернул…
Юстан, похоже, напрочь забыл о том, что плачется в жилетку своему лютому врагу. Его бледные припухшие губы подрагивали, в бесцветных глазах притаилась глубокая печаль. Мартин слегка покачал головой: чего только в жизни не случается! Мерзавец, на совести у которого по меньшей мере несколько сотен трупов, оказался человеком «по-своему несчастным», как поется в песне одного древнего земного барда. Совсем одурел от ностальгии по несуществующему миру и от любви к придуманной женщине. Не будь Юстан тем, кто он есть, Мартин пожалел бы его.
– Ты должен вспомнить дорогу домой, – прошептал Юстан. – Теперь я бог, я вернусь туда и всех раздавлю, ее тоже раздавлю… Для их же пользы! Они рано меня похоронили.
Ростки сочувствия, проклюнувшиеся было в душе у Мартина, мигом повяли. Юстан всегда останется Юстаном.
– Как ты попал в этот мир?
– Черт его знает… – туманно ответил Мартин.
«Дорога домой» – его лицензия на жизнь. Этого типа нельзя разочаровывать.
– Ничего, вспомнишь. Гефада тебе поможет.
Мартин поглядел на портрет. Интересное лицо. Удлиненное, с правильными, немного резковатыми чертами. Бронзовая кожа, прямые черные волосы, глаза, как темное пламя. Властная, притягивающая красота. Мартин мог представить такую женщину рядом с собой, но уж никак не рядом с Юстаном.
– Это на нее похожа денорка?
– На нее, – грустно подтвердил Юстан. – Очень отдаленно, имиджем… Не надейся, убийца, твоя бешеная денорка сюда не доберется. Я сам до нее доберусь, и у меня будет еще один зомби!
Он уже успел забыть, что якобы убил денорку незадолго до встречи с Мартином.
– Откуда у тебя портрет?
– Бестолочь жирная, накачанный дурак! Я же сказал: Гефада способна делать видеозвуковые копии мысленных картин, которые приходят из нашего прежнего существования. Оттуда и портрет. Твоя раскормленная харя у меня тоже есть, не желаешь посмотреть? На, любуйся!
На ближайшем из овальных экранов возникло мужское лицо – ну да, то самое, Мартин уже видел его на заляпанном грязью портрете у Эша в «Дендроэкспорте», а также в зеркале, в одном из своих снов-видений.
– Не похож.
– Ну конечно, не похож, у тебя же теперь другое тело! В той жизни ты был наемной сволочью, работал за деньги. Работал на таких же сволочей, как ты сам, – Юстан чеканил слова, словно зачитывал обвинительный приговор. – Если хочешь узнать, как выглядит зло, погляди внимательно на эту жирную харю! Ты был порождением зла, имя которому – серость, ты и сейчас его порождение!
«Я должен был украсть для Аблеса шлем и смыться. Вместо этого стою тут в собачьем ошейнике и выслушиваю излияния полоумного террориста. Надо как-нибудь закруглить этот содержательный разговор, чтобы передохнуть и подумать».
– Все равно это не я, – энергично помотал головой Мартин.
– Потому что дурак! А на меня посмотреть хочешь?
На соседнем экране появился молодой мужчина, привлекательный, с открытым одухотворенным лицом.
– Вот как я выглядел, – с нежностью прошептал Юстан. – Вот какое у меня было тело! Я нравился бабам. Всем, кроме нее. Она была не баба, вообще не человек – что-то демоническое, страшное… Но она привязала меня к себе, как будто выжгла в моей душе свое черное клеймо! Специально, чтобы я предал дело своей жизни и перестал служить людям…
«Ну когда же тебе надоест трепать языком, а?» – про себя вздохнул Мартин.
– Я слишком поздно узнал, что она такое, – не замечая, что слушают его без энтузиазма, продолжал Юстан. – Узнал благодаря твоим стараниям, помнишь? Ни… ты пока не помнишь! Гефада еще не прочистила тебе мозги как следует. Я не перестал ее любить. Я совершил ради нее самоотверженный поступок, который серые людишки назвали уголовным преступлением. Я хотел разбудить в ней страдающего человечного человека, а разбудил зверя. И этот зверь меня загрыз… Скотина! – последнее определение относилось, по-видимому, к Мартину. – Я хотел, чтобы ты пережил то же самое, когда твоя возлюбленная Корнела тебя отравит, а ты вместо этого начал блевать и запакостил мою любимую комнату во дворце у Корнелы! Грязная скотина!
– Если б Корнела меня отравила, ты бы потерял шанс вернуться домой, – напомнил Мартин.
– Она бы тебя не насмерть отравила. Так, чтобы ты стал беспомощным, слабым… Человека делают человеком его слабости, маленькие и большие, – Юстан покосился на портрет черноволосой женщины. – Когда я найду ее – а я перетряхну ради этого все галактики, все параллельные измерения – я сумею подавить ее и научить слабости! Теперь, когда у меня есть Гефада, она ничего не сможет мне сделать. Для начала нужно отыскать дорогу в тот мир, откуда мы пришли, вдруг она все еще там… Мне понадобится твоя помощь, убийца.
– А сам вспомнить не можешь?
– Да как я вспомню, после того, что со мной было… – лицо Юстана мученически сморщилось. – Она же не просто меня убила – она буквально вышибла меня из той реальности! У нее был приятель-жрец из дикарской страны, этакая тощая белобрысая сволочь. Экстрасенс и маг, хотя там почти никто не верил в магию, я тоже… Он ее научил, как это сделать. Видишь ли, убийца, я тогда все-таки сумел причинить ей душевную боль! Только она после этого не стала мягче и никакой благодарности ко мне не почувствовала. Наоборот, осатанела. Я-то думал, все будет по-моему… А ты отказал мне в помощи, это я на все будущие жизни запомнил!