Жемчуг
Шрифт:
– Споро идём, да?
– несмело попытался завести разговор он, перегибаясь через борт и глядя на то, как бурлит вода. Как бы его брюхо не перевесило, и он не упал туда...
– Видите вот там пристань?
– он указал пухлой рукой куда-то вперёд, в скопление кораблей и яркие пятна людей.
– Названа в честь моего покойного дедушки - мир его духу!
– и он суеверно прикрыл глаза.
– О. Надо же, - безразлично проговорил Синг, продолжая демонстрировать скале Столпа и самой Коллегии палец.
– Кто бы подумал.
– Со мной не пропадёте в городе, - заверил торговец.
Синг был бы и не против пропасть. Несколько недель путешествия по морю с этим мудаком - и ему уже хочется ночью прокрасться ему в каюту и вскрыть ему глотку. Надоедливое, бахвалящееся существо, которому Синг интересен лишь из-за...
Синг вздохнул и опустил руку, которая уже изрядно затекла.
Да. Из-за его роли в победе над эпидемией в Голдуоле. А вся его заслуга - пара удачных догадок и...
Синг резко оборвал себя, недовольно дёрнув щекой. Этот внутренний спор повторялся слишком часто. Всё. Теперь он дома. Всё позади.
Он закрыл глаза, погрузившись в звуки и мерное покачивание палубы.
Он слышал крики матросов с "Ветренницы" и соседних кораблей. Слышал, как где-то в городе протяжно звенит колокол. Слышал плеск волн, слышал шум толпы на пристанях.
И даже запахи те же. Морская соль, которая в Мёнхене пахла почему-то иначе, чем везде. Свежая рыба. Пряности.
И, почему-то, персиковое варенье. Почему оно?
Синг ощутил во рту вкус поджаренного хлеба и персикового варенья. Да. Пожалуй, так он и отпразднует своё возвращение.
Он был дома.
Как только корабль подошёл к пристани достаточно близко и в воздух взвились петли швартовочных канатов, Синг перепрыгнул на причал, вызвав громкий вскрик господина Гуадагни и нескольких торговок креветками, что ошивались рядом.
– Удачи, господин Гуадагни!
– крикнул он через плечо.
Прежде, чем торговец что-то ему ответил, он уже ввинчивался в толпу.
Когда Синг читал романы, вернувшегося домой героя всегда встречали. И его дом будто бы не менялся.
Однако Сингу казалось, что он приплыл в совсем другой Мёнхен. А встреча...
Он лишь криво усмехнулся, когда кто-то в толпе у лотка с пирожками мощно двинул его в плечо, едва не опрокинув.
Да. Достойная его встреча.
Пробираясь сквозь поток людей, он вглядывался в них. Даже не в них - в какие-либо знакомые черты, знакомые лица.
Их не было. Весёлые, озабоченные - но никак не знакомые или дорогие.
Синг фыркнул своим же мыслям.
Какие глупости у него в голове. Это ведь... Ну. Не роман.
В романе - в Настоящем Романе - он бы чувствовал что-то, кроме раздражающей щекотки в груди по поводу всего происходящего и уже произошедшего.
Умело лавируя в толпе, Синг вышел на Завтрашнюю улицу. Когда его нога провалилась в очередную неровность мостовой, он хмыкнул и, чуть прихрамывая от боли, продолжил путь.
Когда кто-то пытался подать жалобу в квартальный муниципалитет по поводу мостовой, ему отвечали "завтра же с утра проинспектируем и примем решение".
Завтра, похоже, до сих пор не настало.
Приятно найти что-то постоянное.
Синг спешно прошёл мимо "Склянок", через витрину которых на него сверкали алхимические инструменты, которые ему не по...
Ах, да. Он внезапной мысли он сбился с шага.
Теперь ему по карману вся грёбаная лавка.
Только вот ему это не надо. И сам факт этого совершенно не радует.
Так же равнодушно он прошёл мимо "Книжные Раритеты По Доступным Ценам", от витрины и хранилища которых раньше не мог оторваться.
А город вокруг бурлил и кричал, как обычно. Стайки пьяных или готовых к пьянству студиозов кружили тут и там, горожане тащились по своим делам, приезжие торговцы или рабочие пытались найти нужные дома. Откуда-то со стороны Мыльной улицы прозвенел колокол - наверняка храма святого Натана, подумал Синг.
Всё так знакомо. Но... Синг чувствовал, будто что-то не так. Ему было неуютно здесь. Он не мог расслабиться с тех пор, как в его каюту - прервав его очередной приступ морской болезни - втащился капитан и сообщил, что Мёнхен виден на горизонте.
Ничего в Мёнхене, похоже, не менялось.
"Значит, - вздохнул Синг, срезая через грязный переулок, - изменился я."
Ну, ничего. Он разберётся с этим. Главное сейчас - семья. А потом - Лесте.
И где-то в этом промежутке узнать, не тут ли эти дурни. Варг и Пёрышко.
Старая улица - или же Уныние, как именовали её не-живущие на этой улице, - встретила Синга своими обычными дневными запахами. Мыльная вода, дым, стряпня и тоска.
Когда он шёл по пыльной дороге - которую, надо же, до сих пор не замостили - , он чувствовал, как на него со всех сторон таращатся.
– Это что, Дегнаре-то?- услышал он неуверенный голос старика Таруотера, старого пьяницы.
– Синголо, что ли?
– спросил кто-то.
Синг криво ухмыльнулся.
Ну хоть тут-то его узнают.
Поудобнее перебросив через плечо сумку, Синг со вздохом остановился перед родным - и ненавистным - домом.
Штукатурка осыпалась ещё больше, а сам дом стал будто бы ещё меньше.
Синг искренне не хотел стучать в эту старую, обшарпанную дверь. Но...
Но его ноги сами сделали два шага, а его рука сама несколько раз осторожно, едва ли не любовно, стукнула в дверь.
– По голове себе постучи!
– раздался сзади прерывающийся, слабый голос.
– Зачем так колотить?! Дверь хочешь расшибить?!