Чтение онлайн

– Почему? – доносится в ответ детский голос.

– Люди решат, что ты умер.

– Мы проехали столько миль, чтобы купаться в ручье с сотнями людей? С таким же успехом мы могли пойти в городской бассейн, – говорит Питер.

– Ну вы и зануды! – бросаю я и иду прочь.

– Когда ты вернешься, Элис? – кричит мне вслед Уильям.

– Никогда! – отрезаю я.

Два часа спустя, обгоревшая и счастливая, я подбираю кроссовки и собираюсь идти обратно. Я устала, но это приятная усталость, какую чувствуешь, наплававшись в ледяной воде в жаркий июльский полдень. Я иду медленно, боясь разрушить чары. Время от времени меня одолевает странное чувство, будто все мои предыдущие “я” вдруг вернулись: десятилетняя, двадцатилетняя, тридцатилетняя и сорока-с-небольшим-летняя – все они одновременно дышат во мне и глядят моими глазами. Под босыми ногами хрустят сосновые иголки. От запаха жарящихся бургеров начинает урчать в животе. Я слышу слабый звук радио – Тодд Рандгрен, Hello It’s Me ?

Так странно не иметь при себе телефона. Еще более странно не быть постоянно начеку, в ожидании следующего удара – письма или статуса Исследователя-101. Вместо этого я чувствую опустошенность. Не тоскливую мрачность, но легкую, благословенную опустошенность, которая, знаю, исчезнет, как только я войду в лагерь.

Но все оборачивается иначе. Вместо этого я вижу, что мое семейство сидит вокруг стола для пикника и разговаривает. Разговаривает. Без всяких устройств, игрушек и даже без книг.

– Мамочка, – кричит Питер. – Ты в порядке?

Он не называл меня “мамочкой” как минимум год, если не два.

– Ты купалась, – говорит Уильям, заметив, что у меня мокрые волосы. – В шортах?

– Без меня? – говорит Зои.

– Я не думала, что ты захочешь пойти. Сегодня утром ты полчаса укладывала волосы.

– Если бы ты предложила, я бы пошла, – хмыкает Зои.

– Мы можем поплавать после обеда. Будет еще светло.

– Давайте лучше пойдем погуляем, – говорит Питер.

– Сейчас? – спрашиваю я. – Я собиралась ненадолго прилечь.

– А мы тебя ждали, – говорит Уильям.

– Ждали?

Все трое обмениваются взглядами.

– Хорошо. Отлично. Сейчас переоденусь и пойдем.

– Мы производим слишком мало шума, – говорит Зои. – Медведи нападают, когда их застаешь врасплох. Или когда они тебя почуют. Ю-ху! Ю-ху, медведь!

Мы ходим по лесу уже больше сорока пяти минут. Сорок пять минут шлепанья по комарам, жужжания слепней, нытья детей, полного безветрия и жары.

– Я думал, эта тропинка делает круг. Нам не пора вернуться? – говорит Питер. – И почему никто не взял воду? Разве в походы ходят без воды?

– Иди на разведку, Педро, – предлагаю я. – Беги вперед. Кажется, я здесь уже проходила. Уверена, что мы почти пришли. Я даже слышу шум реки.

Это вранье. Я не слышу ничего, кроме гула насекомых.

Питер срывается с места, и Уильям кричит ему вслед:

– Только не убегай далеко! И чтобы мы все время слышали твое пение! Это условие!

– Я вас умоляю. Только не это, – говорит Зои.

– Так, так, выключите свет, сегодня мы все вместе сойдем с ума [63] , – распевает невидимый Питер.

Зои закатывает глаза.

– Это лучше, чем “Ю-ху, медведь!”, – говорю я ей.

– Что-о-о за проблема-ма ?

– Ты правда думаешь, что мы почти пришли? – спрашивает Уильям.

– Незваный гость, копилка для пенни …

– О боже. “Копилка для пенни” – это сами-знаете-что ? – говорю я.

– Что? – спрашивает Уильям.

– Ну, ты знаешь. Что-то, куда ты вкладываешь пенни? Копилка. Прорезь. Эвфемизм для…

Уильям недоумевающе смотрит на меня.

– Сумка… – шепчу я.

– Господи, мама, скажи уже прямо – вагина, – не выдерживает Зои.

– Зовите меня, если нужен гангста … – Пение Питера внезапно обрывается.

Мы продолжаем идти по тропинке.

– Можно ли представить что-то более смехотворное, чем двенадцатилетний белый мальчик, произносящий слово “гангста”? – спрашивает Зои.

– Зои, тихо!

– Что?

Мы все останавливаемся и прислушиваемся.

– Я ничего не слышу, – говорит Зои.

– В том-то и дело, – говорю я.

Уильям складывает ладони рупором и кричит:

– Мы просили тебя петь!

Тишина.

– Питер!

Ничего.

Уильям бежит вперед, мы с Зои – следом. Тропинка заворачивает, и мы видим Питера, замершего на месте в каких-нибудь пяти футах от чернохвостого оленя. Но это не просто крупный олень. Это какой-то чемпион среди самцов, весом сильно за двести фунтов, с рогами длиной с французский багет; они с Питером, судя по всему, устроили игру в гляделки.

– Медленно отходи назад, – шепчет Уильям Питеру.

– Чернохвостые олени опасны? – шепотом спрашиваю я.

– Очень медленно, – повторяет Уильям.

Олень фыркает и делает пару шагов в сторону Питера. У меня вырывается вздох. Питер словно околдован: у него на лице полуулыбка. Внезапно я понимаю, что присутствую при обряде посвящения. Питер проходил через него сотни раз в видеоиграх, сражаясь со всеми видами сказочных существ: ограми, чародеями и шерстистыми мамонтами. Но мальчику XXI века редко выпадает возможность столкнуться с настоящим диким животным, посмотреть ему в глаза. Питер протягивает руку, как будто хочет дотронуться до рогов. Его резкое движение словно пробуждает оленя – тот прыгает в кусты и исчезает.

– Обалдеть, – говорит Питер, со сверкающими глазами оборачиваясь к нам. – Вы видели, как он на меня смотрел?

– Ты что, не испугался? – выдыхает Зои.

– От него пахло травой, – говорит Питер. – И горами.

Уильям смотрит на меня и изумленно качает головой.

На обратном пути мы держимся вместе. Питер возглавляет шествие, за ним Зои, за ней я, а Уильям прикрывает тыл. Время от времени заходящее солнце прорывается сквозь листву пурпурными или яркооранжевыми лучами. Их свет кажется благословением. Я подставляю лицо, чтобы получить свою порцию тепла.