Чтение онлайн

– О-о, да. Постоянно. Это же часть моей работы – смотреть спектакли.

– Тем лучше для вас, – говорит миссис Норман.

Лампочки начинают мигать.

– Пора, – говорю я.

– Кариса вас очень любит, – вдруг прерывающимся голосом говорит мистер Норман.

– Правда? – говорю я, встречаясь взглядом с миссис Норман.

Лампочки снова мигают, теперь уже чаще.

– Мне очень жаль, – говорит мистер Норман и еще раз пожимает мне руку. – Мне действительно очень жаль.

– Чет, – предостерегает его миссис Норман.

– Мы вас задерживаем, – говорит ее муж.

– Ах, дорогая. Боюсь, вам придется выпить ваше вино залпом, – говорит миссис Норман, глядя на Уиль яма, который подходит к нам с бокалами в руках.

Я смотрю на нее – такую самодовольную, успешную и снисходительную – и, ей-богу, с трудом удерживаюсь, чтобы не поднести к губам воображаемый косяк, зажатый между большим и указательным пальцами.

– Кариса – чудная девочка, – обращаюсь я к мистеру Норману. – Я ее тоже очень люблю.

– Эта пьеса – дерьмо, Чет, – говорит миссис Норман, разглядывая свое вино. – Как и это пойло. Давай уйдем со второго акта.

– Но это будет очень невежливо, дорогая, – шепчет мистер Норман. – Нельзя же просто так уйти в антракте. Разве так делают? – спрашивает он меня.

Мне нравится Чет Норман! Уильям присоединяется к нам и дает мне бокал.

– Не думаю, что существуют жесткие правила, – говорю я.

– Хорошо проводите время этим летом, миссис Бакл? – спрашивает миссис Норман.

– Прекрасно, благодарю вас.

– Как хорошо, – говорит миссис Норман.

Затем она резко разворачивается и идет к выходу.

– Приятно было познакомиться, – бормочет мистер Норман и послушно идет за ней.

Второй акт еще хуже, чем первый, но я рада, что мы не ушли. Для меня это своего рода десенсибилизирующая терапия, когда пациенту, постепенно увеличивая дозы, вводят то вещество, на которое у него аллергия (в моем случае – публичный провал), так что организм пациента учится справляться с веществом без болезненной реакции. Я очень сочувствую автору. Я не сомневаюсь, что она где-то здесь – за кулисами или в глубине зала. Хотелось бы мне знать, кто она. Тогда бы я ее нашла. Я бы посоветовала ей: пусть эта волна окатит тебя, не беги от нее. Я бы объяснила ей, что рано или поздно люди забудут. Не надо думать, что этот опыт убьет, это не так. И в одно прекрасное утро, может, через месяц, или через полгода, или через год, или даже через пять лет, она проснется и заметит льющийся сквозь занавески свет и запах кофе, накрывающий дом, будто одеялом. И в это утро она сядет и начнет с чистого листа. И будет знать, что она снова в начале пути и что настал новый день.

Джону Йоссариану нравятся Швеция и Обстановка максимальной простоты и роскоши

Люси Певенси нравится Кэр-Паравел [70]

Ах, Швеция – страна полной беззаботности и роскоши. Так вот где вы скрывались, Исследователь-101? Давненько вас не было видно.

Может, это из-за того, что вы непременно хотите жить в замке. Боюсь, мобильная связь в Кэр-Паравеле будет очень плохо работать. Вы сводили мужа на фильм с Дэниелом Крейгом?

Да.

Мы с женой тоже сходили.

Ей понравилось?

Понравилось, хотя ей действовало на нервы, что ДК все время поджимал губы.

Я с ней согласна. Это раздражает.

Может, он ничего не может с этим поделать. Может, его губы сами так складываются.

Значит, ваши усилия оправдываются?

Все движется, но потихоньку.

Вы еще обо мне думаете?

Да.

Постоянно?

Да, хотя стараюсь этого не делать.

Пожалуй, это хорошая идея.

Что?

Стараться обо мне не думать.

А вы?

Вы спрашиваете, думаю ли я о вас?

Да.

Я хочу пропустить этот вопрос. Кстати, опрос уже завершился?

Можно закончить, если вы этого хотите.

Но я получу свои $ 1000?

Обязательно.

Мне не нужны эти деньги.

Вы уверены?

Просто это как-то неправильно после всего, что произошло.

Вы же знаете, я не лгал.

О чем?

Я действительно в вас влюбился.

Спасибо, что вы это сказали.

Если бы я не был женат…

И если бы я не была замужем…

Мы никогда бы не встретились.

Онлайн.

Да, онлайн.

Мы с Банни сидим за кухонным столом, работая над миской с фисташками и стопкой рукописей, когда входит Питер с каким-то мальчиком.

– У нас есть пицца? – спрашивает он.

– Нет, но у нас есть “Хот Покетс” [71] .

– Шутишь? – говорит он, но его глаза сразу загораются.

– Конечно, шучу, – говорю я. – Неужели ты думаешь, что твой отец позволит, чтобы в доме водилась такая вредная еда?

Я протягиваю руку его другу.

– Я – Элис Бакл, мама Питера. Будь моя воля, у нас был бы полный холодильник пиццы или “Хот Покетс”. Но, поскольку их нет, могу предложить крекеры с миндальной пастой. Понимаю, лучше бы это была арахисовая “Скиппи”, но она тоже в черном списке. Кажется, в холодильнике есть несколько яиц вкрутую на случай, если у тебя аллергия на орехи.

– Мне называть вас Элис или миссис Бакл? – спрашивает он.

– Можно просто Элис, но спасибо, что спросил. На Западном побережье это принято, – объясняю я Банни. – Дети здесь обращаются к взрослым по именам.

– Ко всем, кроме учителей, – добавляет Питер.

– Учителей называют чувак, – говорю я. – Или просто чмо.

– Хватит показывать, какая ты крутая, – говорит Питер.

– Ну, а я – миссис Килборн, и ты можешь так и называть меня – миссис Килборн, – говорит Банни.